The Prince

– Дафни, мне жаль.
– Не надо меня жалеть. Пожалей себя. Ты женишься лишь по необходимости, потому что уже познал истинную любовь и позволил ей пройти мимо.

– Я влюбилась в парнишку, которого увидела на экране телевизора. Я мечтала о твоем отце точно так же, как тысячи девушек по всей стране мечтают сейчас о тебе.

– Быть может, она тоже будет ценить тишину и покой.
Мама мягко рассмеялась.
– Прости, родной. Но каждая девушка, внося свое имя в эту лотерею, надеется распрощаться с покоем раз и навсегда.

Я сглотнул подступившую к горлу тошноту. Принцы не блевали и не катались, воя от боли, по траве.

Да поставь перед тобой в ряд хоть тысячу девушек, это ни чего не изменит! Ты слишком слеп, чтобы узнать любовь, даже когда она стоит прямо перед твоими глазами.

— Знаешь, я как-то читал о людях, практикующих полигамию — это когда один мужчина берет себе сразу несколько жен. Сумасшедшие. Я только что остался на едине с восьмью очень недовольными особами и не понимаю, как кто-то в здравом уме согласится терпеть подобное регулярно.

Казалось бы, будучи именинником, мне самому полагалось выбирать, как отпраздновать свой день рождения, и кого пригласить. Но, посмотрим правде в глаза, я никогда не был наделен подобными привилегиями.

— Ты в порядке? Кажешься напряженной.
Она пожала плечами.
— Тебя смущают плачущие девушки, меня — прогулки с принцами.

— Твоя семья, должно быть, очень отличается от моей.
— Что ж, во-первых, мы не носим короны на завтрак, — она рассмеялась, мелодично, как раз в пору Пятой.
— Значит, в доме Сингеров принято одевать их к ужину?
— И как ты догадался?!

Мужчина или корона. Боюсь, некоторые не видят разницы.

Я снова посмотрел на папки. Имена, фотографии, списки достижений. Здесь были собраны все существенные подробности. И все же, я с точностью знал, что эти анкеты не поведают мне о том, что заставляет этих девушек смеяться, от чего им хочется поделиться своими самыми сокровенными секретами. Здесь были собраны пустые характеристики, но никак не сами люди.

Отбор для тебя — это время принятия непростых, но важных решений, а не очередная возможность повитать в облаках.

— Максон Скрив, ты — идиот! Твои родители окончательно промыли тебе мозги. Да поставь перед тобой в ряд хоть тысячу девушек, это ничего не изменит! Ты слишком слеп, чтобы узнать любовь, даже когда она стоит прямо перед твоими глазами, — она смахнула оставшиеся слезы и расправила платье. — Я молю Бога, чтобы мне никогда больше не пришлось увидеть твоего лица.

— Ты единственный, кто по-настоящему знает меня. Единственный, кого я сама по-настоящему знаю.
— Знание не есть любовь, — возразил я.

Я обернулся, чтобы снова взглянуть на тех, кто все еще надеялся встретить рассвет на дворцовом пороге.

— Твой отец любит устроить представление.
— Думаю, сегодня он превзошел себя.
— Лишь до следующего раза.

— Америка, милая, я искренне надеюсь, что ты найдешь в этой клетке что-нибудь, за что стоит побороться. После всего, что я сейчас услышал, могу только представить, что будет, если в тебе проснется желание победить.

Она не ответила, а лишь отвернулась и продолжила плакать. И почему женщины так любили это дело?

— Наслаждайтесь своей последней ночью в качестве обычного человека. Завтра ваша жизнь изменится навсегда.