Цитаты из книги Азазель. Турецкий гамбит

Честность - для честных, а в наших играх чести немного.

...ее взяли к себе сестры милосердия - женщины славные и отзывчивые, но пожилые, лет по тридцать пять...

Больше всего на свете не терплю две вещи - унижение и капитуляцию.

Особая примета - на щеках не сходит румянец.

Амалия, она ведь королева, ей шлейф нужен, из мужчин. Чем длиннее, тем лучше.

Это дедуктивный метод, милейший Фандорин. Восстановление общей картины по некоторым мелким деталям.

Вы устали не живши.

Прямо жить не хотелось в этот миг Эрасту Петровичу — такое он ощутил отвращение и такую усталость. Впрочем, жить его никто особенно и не уговаривал.

В умственном и идейном отношении все кавалеры, разумеется, были совершеннейшими инфузориями.

... Жив обычно остаётся тот агент, кто стреляет первым и не один раз.

Я вижу спасение не в революции, а в эволюции. Только эволюцию следует выводить на верное направление, ей нужно помогать. Наш девятнадцатый век решает судьбу человечества, в этом я глубоко убежден. Надо помочь силам разума и терпимости взять верх, иначе Землю в скором будущем ждут тяжкие и ненужные потрясения.

Сосут, сосут проклятые вурдалаки русскую кровушку, преаппетитно облизываются, да еще поплевывают.

Беда Запада в том, что он пренебрежительно относится к мудрости Востока.

Ожидание награды - приятнейшее из времяпрепровождений.

"Он был титулярный советник, она генеральная до-очь, он робко в любви объясни-ился, она прогнала его про-очь"

Непостоянство - доля смертных.

Вид чужой боли позволяет легче переносить свою.

Думайте собственной головой, никому не верьте на слово.

Помолиться бы, но передовые женщины не молятся.