Дневники

Из предварилки между прочим выпущен и Манасевич, его чуть ли не до дому проводили.

Бедная Россия. Незачем скрывать — есть в ней какой-то подлый слой. Вот те, страшные, наполняющие сегодня театры битком. Да, битком сидят на «Маскараде» в Имп. театре ...

Если же писать — поменьше мнений. Поголее факты. Меня жизнь оправдает.

Хорошо бы ослепнуть и оглохнуть. ... Писать стихи «о вечности и красоте» (ах, если б я могла!), перестать быть «человеком».

Если мы ничего не сделаем — сделается «что-то» само. И лик его темен.

Война всем, кажется, надоела выше горла.

Против самых невероятных, даже не дерзких, а именно не вероятных, шагов правительства нет возмущения, даже нет удивления. Спокойствие... отчаянья.

Заботит, что нечего есть, негде жить, но ... заботит полутупо, оцепенело.

Мало мы понимаем. Может быть, живем только по легкомыслию. Легкомыслие проходит (его отпущенный запас) — и мы умираем.

Все взяты на войну. Или почти все. Все ранены. Или почти все. Кто не телом — душой.

... я вот чувствую глаза за спиной ... я все-таки не свободна, и не пишу все, что думаю.

Плеханов и другие заграничники вредны становятся (мало, ибо значения не имеют). Но они вполне невинны: оттуда не видать. Ничего. Ровно ничего.

Экая, прости Господи, сумасшедшая страна. И бедный Милюков тут думает «действовать» — в своих европейских манжетах. Что это, идеализм, слепота, упрямство? О, наши «реальные» политики!

Да, вот годы, как безграмотный буквально, пьяный и болезненно-развратный мужик [Григорий Распутин], по своему произволу распоряжается делами государства Российского.

Войне конца краю не видать. Германия уже съела, при помощи «коварной» Болгарии, — новой союзницы, Сербию; совсем. Ездят прямо из Берлина в Константинополь. Вот, нео-славянофилы, ваш Царь-Град, получайте. Закидали шапками?

На съезде митрополит объявил: не только царь — помазанник, но «соизволением Божиим поставленные министры тоже имеют на себе от Духа Свята» ...

Я читала самые волшебные страницы самой интересной книги, - Истории; и для меня, современницы, эти страницы иллюстрированы.

Россия - очень большой сумасшедший дом.

Нет, не верю. Не влюблена в его любовь.
Господи, как я люблю какую-то любовь. Свою, чужую – ничего не знаю.

Зачем же я вечно иду к любви? Я не знаю; может быть, это все потому, что никто из них меня, в сущности, не любил? То есть любили, но даже не по своему росту. У Дмитрия Сергеевича тоже не такая, не «моя» любовь.