Цесаревич Алексей в воспоминаниях его учителей

На Распутина было совершено покушение, прибыв свое родное село Покровское, он получил удар ножом в живот, нанесённый одной молодой женщиной. Преобладала чувство надежды увидеть себя, освобожденными от этого дурного существа, но не решались ещё предаваться безграничной радости: этот окаянный мужик, казалось, имел душу, при шитую к телу, и можно было опасаться, что он с ней легко не расстанется. Распутина отправили в госпиталь в Тюмени, где ему сделал операцию врач, присланный из Петрограда. Его выздоровление сочли за чудо: ни железо, ни яд не могут ничего сделать с тем, кому Бог оказывает покровительство.

Император долгое время противостоял влиянию Распутина. Сначала он терпел его, не решаясь нанести удар вере императрицы, в которой она находила надежду, дававшую возможность жить.

Император опасался удалить Распутина, потому что, если бы Алексей Николаевич умер, император в глазах матери несомненно казался бы убийцей своего ребенка.

Штюрмер был уволен - к несказанной радости всех. Император поручил пост председателя Совета Министров А. Трепову, который был известен как сторонник реформ умеренных и разумных. Немцы удвоили свои усилия, сея ненависть и подозрение.

Распутин стал орудием в руках германской Ставки.

Приблизительно в 150 верстах от Тобольска, скрытая среди болот, находится небольшее селение Покровское, в котором родился Распутин.

Григорий был вором и грабителем. Его беспутство не замедлило создать ему репутацию необузданного вольнодумца; ему дали прозвище «Распутин», измененное слово распутник, которое осталось его фамилией.

Однажды пришлось Распутину везти в монастырь в Верхотурье священика, который вёл с ним беседу и был поражен живостью его природных способностей. Священник убедил его посвятить служению Богу свои способности. Это произвело впечатление на Григория и он начал посещать святые места.

Слова о Распутине распространялось все более и более. Благодаря своим странствиям он попал в Петербург, где в 1905-м году познакомился с архимандритом Феофаном, ректором в духовной академии, который, усмотрел в Распутине проявление истинной веры и очень большого смирение. Благодаря этому архимандриту Распутин был принят в обществе набожных лиц. В своеобразный грубости Распутина видели только искренность простого человека и простоту души.

Вскоре Распутин был принят некоторыми членами императорской фамилии, а те напели свои похвалы о Распутине императрице. Распутин был приглашён ко двору через лиц, близко стоявших императрице, и по рекомендации архимандрита Феофана.

Молва о его гнусных поступках распространилась, и несколько голосов поднялись против «старца».

В марте 1911 г. оппозиция становилось все более явной, и «старец» благоразумно рассудил исчезнуть на некоторое время. Он отправился в паломничество в Иерусалим. Осенью он вернулся в Петербург, но возмущение против него не утихало, пришлось выдержать нападки бывших покровителей, и епископа Гермогена, который угрозами вынудил Распутина обещать не появляться при дворе, где присутствие «старца» компрометировало монархов.

Распутин побежал жаловаться своей покровительнице - госпоже Вырубовой, неразлучной приятельнице императрицы, - и епископ был сослан в монастырь.

Совершенно напрасны были и усилия архимандрита Феофана, который не мог забыть, что он является поручителем высокой святости «старца» и своей рекомендацией ввёл в заблуждение монархов. Он приложил все свое старания, чтобы разоблачить Распутина, но достиг лишь того, что его перевели в Таврическую губернию.

Таким образом Распутин добился удаление двух епископов, выставив их интриганами, желавшими пользоваться им как своим орудием. Смиренны сибирский мужик сделал со сильным соперником, у которого полнейшее отсутствие совести смешивалось с совершенным искусство обмана.

Удивительно осведомлённый, имея преданных сторонников как при дворе, так и среди министров, он внимательно наблюдал за появлением нового противника, чтобы опередить его и искусно повредить ему. Затем, в виде предсказаний, он начинал нападать на того, кто был его объектам.

Часто случалось Распутину ходатайствовать в защиту тех, кто возводил на него клевету, и он пояснял с притворным смирением, что эти испытания необходимы для спасения его души.

Молва начинала исходить от религиозных людей, проникала в общественные и и дипломатические круги и служила предметам намёков в речах в Государственной думе.

Весной 1912 г. Коковцов, в то время председатель совета министров, решился объяснить все императору. Выступление не убедила императора, но он понял, что уступка общественному мнению необходима. Распутин отправился в Сибирь. Но расстояние не уменьшило его влияния, а только увеличило престиж. Его дар убеждения основывался на проявлении веры, а сила воображения тех, кто хочет верить, не имеет границ – история человечества подтверждает это.

Достоевский в “Братьях Карамазовых” дает следующее определение: “Старец – это берущий вашу душу, вашу волю в свою душу и в свою волю. Избрав старца, вы от своей воли отрешаетесь и отдаете ее ему в полное послушание, с полным самоотречением. Этот искус, эту страшную школу жизни обрекающий себя принимает добровольно, в надежде, после долгого искуса, победить себя, овладеть собою до того, чтобы мог, наконец, достичь, через послушание всей жизни, уже совершенной свободы, то есть свободы от самого себя, избегнуть участи тех, которые всю жизнь прожили, а себя в себе не нашли».

Чарльз Сидней Гиббс, учитель царских детей. Гиббс, подобно многим, спасавшимся от большевиков, перебрался в Харбин. Он стал священником и вернулся в Англию служителем Православной Церкви отцом Николаем. Гиббс не оставил мемуаров, но в архиве сохранилось множество документальных свидетельств.

Многие годы приемный сын Гиббса Джордж (Георгий) хранил архив отца в Доме святого Николая в Оксфорде, воздвигнутом в память о русском императоре. В 1989 г часть документов, касавшихся царской семьи, была продана на аукционе. Копии переданы в Бодлианскую библиотеку.

Чарльз Силней, для домашних Сид, род 19 января 1876 г в Ротереме, городе на р. Дон, в Йоркшире. Отец семейства был управляющим банка и дал детям хорошее образование. В 1899 г Сид получил степень бакалавра искусств.

Годы учебы не подготовили Сида к мирской профессии, и он часто говорил, что стал «товаром, который не пользуется спросом».

Однажды Гиббс наткнулся на приглашение в Россию английских учителей и отправился в чужую страну весной 1901 г.

Гиббс поселился на Невском, 88, получил работу в семье землевладельцев Сухановых. Через год Сухановы отказались от его услуг.

«Не падай духом, - ободрял Сида его друг,- что Бог ни делает - все к лучшему. И помни, наши разочарования-это испытания, посланные нам Богом».

В 1834 г правительство предусмотрело особый статус для наставников и учителей, включая официальный чин, специальный знак и щедрую пенсию.

Вскоре после увольнения хозяйка попросила освободить квартиру: «Вы живите очень тихо и беспокоите моих постояльцев».

В марте 1920 г я встретил в Харбине генерала Дитерихса и Н. Соколова, которые, как и я, прибыли туда после падения правительства адмирала Колчака. Они пребывали в сильном беспокойстве, так как положение в Маньчжурии было очень неустойчиво, ожидалось, что западный участок КВЖД попадает в руки красных. Большевистские шпионы появились уже в большом количестве на станции и в окрестностях. Что делать с материалами следствия? Комиссар Англии отказался везти в Европу останки царского семейства, а также материалы судебного дела.

Я обратился к генералу Жанену. Он ответил: «Я готов прийти Вам на помощь. Я не могу поступить иначе, как взять все под свою ответственность, так как не располагаю достаточным количеством времени, чтобы снестись с моим правительством, но никто не сможет сказать, что французский генерал отказался принять останки того, кто был верным союзником Франции. Всякое сомнение я считаю излишним».

19 марта 1920 г генералу Жанену принесли сундучок, содержащий останки царского семейства.

Алапаевская трагедия повествует о смерти других членов царской семьи.

Сестра императрицы, великая княгиня Елизавета Федоровна, великий князь Сергей Михайлович, двоюродный брат императора, князья Иоанн, Константин и Игорь, сыновья великого князя Константина, и князь Палей, сын великого князя Павла Александровича,-были арестованы весной 1918 и препровождены в город Алапаевск, в 150 верстах от Екатеринбурга. Монахиня, Варвара Яковлевна, спутница великой княгини, и С. Ремез, секретарь великого князя Сергея, разделяли с ними заключение. Они содержались под арестом в помещении школы.

В ночь с 17 на 18 июля, спустя 24 часа после совершения екатеринбургского преступления, пришли за заключенными под тем предлогом, что необходимо их перевезти в другой город, и отвезли за 12 верст. И в лесу они были убиты. Тела их были брошены в шахту, где были найдены в октябре 1918 г, засыпанные землей, обрушившейся вследствие взрыва ручных гранат, которые положили конец страданиям жертв.

При осмотре трупов обнаружены были следы от огнестрельного оружия только на теле великого князя Сергея, и следствие не могло установить с точностью, как были убиты его товарищи. Вероятно, ружейными прикладами.

Это преступление было делом рук комиссара Сафарова, члена президиума Екатеринбургского совета, который являлся исполнителем распоряжений Москвы.

После взятия Екатеринбурга белых, подняли два трупа недалеко от тюрьмы. Это был труп князя Долгорукого и генерала Татищева.

Генерал Татищев говорил мне в Тобольске: «Ч знаю, что мне не уйти живым. Я прошу только об одном: чтобы меня не разлучали с императором, чтобы мне дали возможность умереть с ним». Он не получил даже этого.

Графиня Гендрикова и мадемуазель Шнейдер были увезены из Екатеринбурга спустя несколько дней после убийства царского семейства и отправлены в Пермь, где и были расстреляны в ночь с 3-го на 4 сентября 1918 года. Тела их отысканы и опознаны в мае 1919 года.

Нагорного - матроса, состоявшего при Алексее Николаевиче, и лакея Ивана Седнева, - оба были убитых в окрестностях Екатеринбурга в начале июня 1918 г. Спустя два месяца их тела были найдены на том месте, где это произошло.

Матросу, достаточно было отречься от императора, чтобы быть спасенным от смерти. Эти слова он не произнес.

Судебный следовать Николай Алексеевич Соколов в течение нескольких месяцев восстановил с удивительной последовательностью все обстоятельства преступления.

Около середины апреля 1918 года председатель Центрального исполнительного комитета в Москве Янкель Свердлов, находясь под давлением Германии, послал комиссара Яковлева в Тобольск, чтобы приступить к отправке царской семьи. Яковлев получил распоряжение привезти царскую семью в Москву или Петроград, но при выполнении своего поручения встретил сопротивление, которое превозмог (это тоже установлено следствием). Это сопротивление было оказано со стороны Уральского областного совета, находившегося в Екатеринбурге. Этот Совет приготовил, неожиданно для Яковлева, западню, которая дала возможность завладеть императором при выезде. Но можно считать, что этот проект получил секретное одобрение из Москвы. Более чем вероятно, что Свердлов играл двойную роль, а именно: делая вид, что он исполняет требования барона Мирбаха, представителя Германии в Москве, он условился с комиссарами Екатеринбурга, чтобы те не выпускали царя. Оставить там императора входило в его планы. В два дня купец Ипатьев был выселен из своего дома. Во главе охраны был комиссар Авдеев, вульгарное и низкое существо.

23 мая, по прибытии в Екатеринбург, цесаревич и три сестры были отправлены в дом Ипатьева, где их ожидали родители. Через несколько часов привезли Харитонова(зав кухней), старика Трупа(лакея) и маленького Леонида Седнева (поваренка). Генерал Татищев, графиня Гендрикова, мадемуазель Шнейдер и Волков, камердинер императрицы, были препровождены в тюрьму.

24 мая Чемадуров заболел и был отправлен в тюремный лазарет. О нем забыли, и благодаря этому он избежал смерти. Несколько дней спустя увели Нагорного и Седнева.

Авдеев и его помощник Мошкин были арестованы и заменены комиссаром Юровским, евреем, и его помощником Никулиным.  Юровскиц привел с собой австро-германских военнопленных из палачей ЧК.

Юровский несколько дней выезжал верхом, чтобы отыскать место для жертв.

В воскресенье 14 июля Юровский велел пригласить священника отца Сторожева и разрешил ему совершить богослужение на дому: заключенные уже обсуждены на смерть, и им можно не отказывать в религиозной помощи.

На другой день Юровский приказ отвести маленького Леонида Седнева в дом Попова, где находилась русская охрана.

Около семи часов вечера 16 июля Юровский приказал Павлу Медведеву, который был во главе русской стражи, принести 12 револьверов системы «наган», которыми была вооружена русская охрана. Лишь только приказ был выполнен, Юровский объявил Медведеву, что в ту же ночь вся царская семья будет убита и что он поручает ему объявить об этом русской охране несколько позднее. Медведев делает это около 22:00.

После полуночи Юровский проникает в комнаты, занятые членами царской семьи, будит их, и тех, кто жил вместе с ними, и говорит, чтобы они следовали за ним - так как в городе волнения, а пока для безопасности, они будут находиться в нижнем этаже. Скоро все были готовы и, взяв мелкие вещи и подушки, спустились. Юровский идёт во главе с Никулиным, затем идут император с Алексеем Николаевичем на руках, императрица, великие княжны, доктор Боткин, Анна Демидова, Харитонов и Труп.

Заключенные останавливаются в комнате, они убеждены, что для них пошли отыскивать экипажи, на которых их должны отвезти. Так как ждать приходилось долго, заключенные просят стулья. Им приносят три стула. Наследник, который не может стоять из-за больной ноги, садится посреди комнаты. Император садится с левой стороны, а доктор Боткин становится слева и немного сзади. Императрица садится около стены, недалеко от окна. Императрице на стул положили подушку, так же как и Алексею Николаевичу. Одна из дочерей стоит позади императрицы. В углу комнаты - Анна Демидова, которая держит в руках две подушки. Три другие великие княжны стоят, прислонившись к стене, а в конце комнаты, в углу, стоят Харитонов и Труп.

Ожидание продолжается. Внезапно в комнату входит Юровский в сопровождении семи австро-германцев и двух Комиссаров Ермакова и Ваганова - палачей, вызванных из ЧК. Присутствует и Медведев. Юровский, приблизившись к императору, говорит: «Ваши хотели спасти вас, но это им не удалось, и мы должны вас убить». Он тотчас поднял револьвер и выстрелил в упор в императора, который упал, пораженный пулей. Это был сигнал к расстрелу всех, причем у каждого из убийц была выбрана своя жертва. Юровский избрал для себя императора и цесаревича. Для большинства заключенных смерть была моментальной. Между тем Алексей Николаевич тихо стонал, и Юровский покончил его жизнь выстрелом из револьвера. Анастасия Николаевна была только ранена и начала кричать, она упала под ударами штыков. Также оказалась не убитой Анна Демидова - благодаря подушкам, за которыми пряталась. Она бросалась из стороны в сторону, пока, не упала под ударами убийц.

Свидетелями были: Павел Медведев-один из убийц, Анатолий Якимов, несомненно присутствующий при этой драме, Филипп Проскуряков, который рассказывает об этом преступлении со слов очевидцев. Все трое состояли в охране дома Ипатьева.

Когда убийство было совершенно, комиссары сняли со своих жертв драгоценности, а тела перенесли, при помощи простынь в грузовой автомобиль, который ожидал их перед воротами дома.

Следовало окончить все до наступления дня. Погребальная процессия направляется к лесу. Комиссар Ваганов едет на лошади впереди, надо избежать любых встреч.

Когда приблизились к поляне, Ваганов встретил крестьянскую повозку. Это была женщина из села Коптяки, которая с сыном и невесткой отправилась в город для продажи рыбы. Ваганов приказал им ехать обратно. Для большей предосторожности он сопровождает их, скачет около повозки и запрещает им, под страхом смерти, возвращаться в город или оглядываться. Но крестьянка успела рассмотреть большую темную массу, двигающуюся позади всадника. В деревне она рассказала, о том,  что видела. Крестьяне, заинтересовавшись, отправляются на разведку и натыкаются на посты часовых, расставленные в лесу.

Однажды я проходил вместе с доктором Деревенко и моим коллегой Гиббсом мимо дома Ипатьева, мы увидели в первом экипаже Седнева (лакея великих княжон) между конвоирами! Нагорный приближался ко второму экипажу. Он поднялся на подножку и заметил нас. Посмотрев на нас пристально несколько секунд, он сел в экипаж, не сделав ни одного жеста, который мог бы выдать нас. Экипажи тронулись по направлению к тюрьме. Эти два человека вскоре были расстреляны. Их вина заключалась в том, что они не были в состоянии скрыть негодования, когда увидели, что большевистские комиссары завладели золотой цепочкой, на которой висели образки у кровати Алексея Николаевича.

3 июля наш вагон был прицеплен к поезду с голодающими, которые отправились в Сибирь, и нас направили в Тюмень, куда мы прибыли 15 июня.

20 июля белые заняли Тюмень, мы освободились от палачей. На улицах Екатеринбурга появилось объявление, что «смертный приговор, вынесенный экс-царю Романову, был приведен в исполнение в ночь с 16 на 17 июля и что императрица с детьми перевезена в безопасное место».

25 июля пал Екатеринбург. Я и мистер Гибьс спешно приехали туда, чтобы разыскать царское семейство.

Я попал в дом Ипатьева. Видно, что старались уничтожить следы. Из печей были вытащены кучи золы, в которой обнаружено много мелких предметов.

Затем я заметил на стене в комнате, где помещались их величества, любимый знак императрицы, sauvastika, который она повсюду ставила для счастья. (символ в Индии, состоящий из креста с равными частями, концы которых загнуты влево. Если концы загнуты вправо, по движению солнца, - знак называется svastika). Под знаком дата 17/30 апреля - день их заключения в доме Ипатьева. Тот же знак над кроватью, где спал цесаревич.

Далее я спустился в подвальный этаж, комната имела зловещий вид - сверх всякого воображения. На стенах и на полу были следы многочисленных пуль и ударов штыков. Было ясно, что здесь совершенно удачное преступление и что несколько лиц нашли здесь свою смерть. Ни кто? И сколько?

Большевистские комиссары имели достаточно времени для уничтожения следов преступления ( между 17 и 25 июля). Со времени взятия Екатеринбурга белыми военные власти поставили страду около дома Ипатьева, и началось судебное следствие.

Крестьяне села Коптяки дали самые важные показания. Они заявили, что в ночь с 16 на 17 июля большевики заняли лужайку в лесу и оставались там несколько дней. Они принесли предметы, которые нашли около шахты. Власти обнаружили ещё другие предметы, которые принадлежали членам царской семьи.

Один из главных убийц, Павел Медведев, сознался, что император и его семья, доктор Боткин и трое слуг были убиты в подвале дома Ипатьева, но он не дал ни одного показания как поступили с телами после убийства.