Queen Victoria's Book of Spells: An Anthology of Gaslamp Fantasy

Мда, это было сильно. В кои-то веки я пишу по рассказу, который задел вовсе не негативно. Но в то же время сказать, что рассказ однозначно понравился, я не могу. Такое понравиться не может. Это довольно холодный, но, Господи Боже, до чего же потрясающий, рассказ о социальной несправедливости.

До этого я прочитала в сборнике Mr. Splitfoot от Дейла Бейли про сестёр Фокс (родоначальниц спиритизма) и только морщилась от постоянного второго лица ("ты") в повествовании, когда Мэгг говорит своей сестре Кэтти (на тот момент уже воображаемой) те факты, которые Кэтти вообще-то должна была знать. Тут я не ожидала от второго лица многого. Но тут постоянное обращение "ты" к главной героине создаёт какое-то жуткое пространство, когда ты одновременно и ассоциируешь себя с героиней, и нет. Повествование постоянно прерывается фактами о происходящем и выбраны они так, что пробирают до костей. Сначала речь идёт о Великом голоде в Ирландии. О том, что султан Османской империи прислал десять тысяч фунтов в помощь, но королева Виктория настояла, чтобы этот дар был не больше английского, который состоял только две тысячи фунтов и пожертвование от султана сократилось до тысячи. Это пробирает. Но затем идёт факт, что индейцы чокто, которые пережили марш смерти, известный как "Тропа смерти", прислали на помощь ирландцам 710 долларов, это трогает до слёз.

В принципе, у рассказа было всё, чтобы мне не понравится. Главная героиня медленно умирает от фосфата - болезни, которая вызывается попаданием в тело фосфора от производства спичек и характеризуется медленным гниением заживо. Гг сердится на свою бабушку, которая обладает предвиденьем и обещала ей мужа и детишек, когда Гг якобы вернётся в Ирландию, но, как выясняется, солгала, чтобы Гг верила, что у неё есть будущее. В ответ бабушка обещает создать Руку Славы, которая не столько сохранит жизнь Гг, сколько сделает её живым трупом, чтобы она увидела, чем закончится забастовка работниц спичечной фабрики.

Я отнюдь не поклонница Маркса и потому прямой намёк авторки в послесловии, что если бы заменить спички на айфоны, то история осталось бы прежней, равно как и упоминание социалистов в тексте рассказа - мимо меня. Если это рассказ о том, как женщины боролись за свои права и открыть путь для всех других рабочих и их забастовок, то авторке стоило бы и поблагодарить строй, где эта борьба была возможна, а владельцы фабрик были вынуждены идти навстречу бастующим, а не заливать их бетоном. Да, викторианство было временем жутких социальных потрясений. Но давайте смотреть правде в глаза: именно потому, что так трясло Англию, социальные реформы начинались там и потом шли по окраинам. Статья Анны Безант (кстати, я действительно не знала, что до теософии та занималась проблемами рабочих) называлась "Белое рабство" потому, что рабство Англии не было свойственно, а рабы, с которыми приезжали американцы, имели в Англии крайне неоднозначный статус. Прежде, чем копить зелёную слюну, стоило бы посмотреть, что для рабочих делали в Англии, а какие социальные язвы были вокруг острова и какие невскрытые проблемы, прикрытые всё тем же трижды отвратительным учением Маркса, перешли в век двадцатый. Да, от Англии несло, но именно потому, что там язвы вскрывали, в других странах ещё десятилетиями старались загнать социальные болезни глубже и дать потомкам разбираться с проблемами.

При этом все образы бьют в цель. Мрачная и жуткая история. Может, авторка верит далеко не в самые лучшие образцы, но она в них верит и какая-то её искренность, желание достучаться, заставляют тебя ответить на стук и распахнуть двери.

Ничё не знаю, я переключаюсь на Госс.

Я могу многое предъявлять Датлоу, включая очень сомнительный круг знакомств среди тех, кто наполняет её антологии, но она всё равно гениальна, раз каждый раз завершает свои антологии такими милыми рассказами.

Если вам интересно, что это за Эстелла, вынесенная в название, то это та самая Эстелла из "Больших надежд", её воспитывает мисс Хэвишем, живущая посреди деревни, недалеко от булочной, до Эстеллы всякий раз доносится запах свежевыпеченного хлеба. Вместе с Пипом и другими приятелями она посещает деревенскую школу, ходит по воскресеньям в церковь, где разок увидит на шее мисс Ашер странные чёрные точки. Она проедет по всей деревни, замечая, как чёрные точки пустоты стирают часть знакомого ей мира. Она даже обратится к детективу мистеру Холмсу, который живёт в деревне и разводит пчёл, но он не сможет ничем ей помочь.

Рассказ маленький и это хорошо, потому что загадка простенькая и такая же небольшая. Важнее было, как закончит рассказ Теодора Госс, а она закончила его тем, что безумная мисс д`Эрбевилль скажет Эстелле слова, которые так много значат для самой меня - "всё всего лишь сон во сне".

Редко когда я так совпадаю мыслями с каким-нибудь автором. Надеюсь, мне будет хорошо в мирах, выдуманных Госс, ведь я тоже люблю викторианскую литературу, я тоже люблю бродить тёмными готическими тропинками и верю в то, что наши мечты должны залечить раны этого мира.

Надо лишь верить сильнее. Верить в то, что наши мечты смогут победить те мечты, которые лелеют злые люди. Ненависть, насколько бы она ни была сильной, не сможет победить сны тех, кто мечтает о свободе, о голубом небе, о радости. Людям кажется, что происходит битва  добра и зла в физическом мире или в потустороннем, там, где они не могут вмешаться, внести свою лепту. Но на самом деле происходит битва между мечтами одних и других, мечтами о свободе и мечтами о порядке. И победят те, чьи мечты окажутся сильнее, кто будет верить в свои воображаемые миры искренней, ведь всё всего лишь сон во сне. Всё всего лишь сон во сне.

Не могу винить тех, кто терпеть не может Шерман. Я дочитала наконец сегодня рассказ (чтобы вы имели представления о моей лени: я начинала читать на английском две недели назад, а две последние страницы, переведённые уже гуглом, прочитала только сегодня) и с одной стороны он мне очень нравится, с другой - он бесит. Нет, вовсе не содержанием, а тем, что это зарисовка, в нём мало сюжета. У меня пока две законченные книги и вчера ночью я перечитывала вторую, слабо удивляясь по ходу, как мне удалось свести воедино столько линий и не понаделать логических ошибок в процессе. У меня сюжета на каждой странице по двести килобайтов, в каждой главе - на небольшой сериал Нетфликс. Шерман обходится без сюжетов. Она создаёт иллюзию сюжетности. И я поняла, почему она настолько мне импонирует - она увлекалась Оутс и писала по её манере.  Я читала Оутс в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет, потом её рассказы лет так десять назад, но да, на меня её стиль повлиял. Рассказы Оутс лишены сюжета, в принципе. Но у неё другая особенность. Как-то разбирала сборник Марго Ланаган и предлагала ввести понятие "гротеска" в качестве поджанра. Да, гротеск понимается только как приём, но ведь множество народа творит именно в таком поджанре. При том, у Ланаган расказы более сюжетны при всём гротеске, у Оутс - парадоксальны и отвечают понятию "высокая литература" (если я сумею это понятия не только ощутить, но и зафиксировать, а уж тем более воспроизвести, никто меня не остановит и я буду топтать завоёванный мир каблуками, буа-ха-ха-ха!). Шерман же редко включает в свои рассказы сюжет. Там, где сюжет, я влюбляюсь по уши, как в первый рассказ, в который влюбилась - "Катнип" (при этом, как выясняется, кое-что я читала у неё и до этого). Там, где сюжета мало... Где мало сюжета, я восхищаюсь её методом, её творчеством. Она имитирует сюжет.

Молодая девушка исследует книгу заклинаний, которую написала королева Виктория, пока ей не исполнилось восемнадцать лет. В послесловии (я читала рассказ в антологии и хочу освоить её всю) Шерман написала, что хотела вернуться к миру викторианской магии со времён "Рубина Парват". нет уж, позвольте. Вообще не тот мир.  В "Рубине Парват" мир вполне может быть нашим - все знают о магии, но предпочитают считать, что она сказка (хотя ходят слухи, что люди высокопоставленные спокойно себе практикуют). Здесь же магия является чем-то признанным, даже колледж, который закончила героиня, носит имя Джона Ди. А королева была той, кто принимал расистские законы, касательно магии. Кстати, в Англии долгое время было запрещено заниматься магией низшим классам и ирландцам (гыг). Да, это один из штрихов данного рассказа, один из штрихов мира.

Героиня может находить скрытые заклинаниями вторые записи на письме. Так она однажды нашла скрытую любовную запись в письме делового партнёра отца, что в конечном счёте привело к разводу родителей. Кстати, Шерман совершенно сознательно не указывает пол партнёра, к которому ушёл отец героини. Это даже не просто немного игры в квир-литературу, это то, о чём я писала ранее касательно Шерман - она даёт читателю достраивать свой мир. Она приглашает в него, даёт границы, а дальше читатель сам обустраивает в нём, ставит свою мебель, выкрашивает стены в цвета своей души.

По сути, весь рассказ заключается в паре слов послесловия: Шерман прочитала про Викторию и прониклась тем, как та не могла остаться в одиночестве, сформировать свою личность, быть собой, а не той, кого хотят видеть. Отсюда и очевидна суть рассказа - обнаружить скрытый дневник Виктории.

Этот рассказ прекрасен не столько сюжетом, сколько техникой автора. Она умело ведёт читателя за собой, раскрывает обеих героинь - и ту, что оставляет записи, и ту, что читает этот дневник. Сама тайна не особа интересна (и да, тут, разумеется, будет тайна). Но тут дело в том, как эта тайна обставлена, а Шерман так умело к ней подводит, что катарсис случается вовсю.

В Шерман есть нечто вроде оголённого нерва, постоянно пульсирующий нерв размышлений. Ты вибрируешь вместе с ней, ты проникаешься даже не самим рассказом, а тем, как вместе с ней идёшь, разматывая клубок, чувствуя, как суконная нить сюжета трёт твои пальцы. Да, это постоянно музыка, постоянно танец, нечто красивое и то, что дарит удовлетворение в конце. Я бы сравнила её рассказы с сексом, но нет, это не ощущение оргазма, это ощущение приятной пережитой эмоции. Так что образ танца мне тут кажется более подходящим. Нечто, что запоминается не внешним, а внутренне пережитым. Этот рассказ отличный тому пример. Весь секрет, по сути, состоит в том, чтобы заглянуть в пару душ. Автор колдует и заставляет тебя поверить, что тебе на самом деле это надо. И когда рассказ закончен, ты киваешь в ответ: да, ты была права, мне это было надо.

Прошёл целый год и я наконец дочитала сборник. На какие-то рассказы из сборника я уже писала рецензии, о каких-то скажу впервые. Наверное, лучшее, что тут есть - это предисловие от Терри Виндлинг о том, как развивалась в викторианстве вера в фей. На мне пока висит статья о неовикторианцах, которую никак не сдам, и это предисловие от Виндлинг отложено мною, как будущее подспорье в работе.

Само собой, так как прошло больше года, некоторые рассказы я не помню, о чём и упомяну.

Делия Шерман - Queen Victoria's Book of Spells

Рецу я написала, оценивать Шеран объективно не могу, обожаю её всю.

Решила повторить генерацию картинки, которой украсила ту рецу, с тем же промтом, но в обновлённой сетке. Стало хуже, имхо))

Ах да, чисто для себя приведу кусок из её послесловия, тоже пригодится для статьи о неовикторианцах. Сама к ним отношусь, но очень сложно дать словесное описание той субстанции, которая так манит в Англии девятнацатого века.

Джеффри Форд - The Fairy Enterprise

У Форда очень люблю рассказы, а вот его романы радуют меньше. Тут всё сошлось.

Ушлый делец пытается якобы возродить фей, собирая на этом деньги, хотя сам в фей не верит. Но ужас (для него) в том, что феи всё-таки существуют.

Женевьева Валентайн - From the Catalogue of the Pavilion of the Uncanny and Marvelous, Scheduled for Premiere at the Great Exhibition (Before the Fire)

Недавно прочитала другой рассказ Женевьевы Валентайн из сборника ретеллингов сказок, думала написать рецензию, но испугалась, что мне не хватит слов и впечатлений для целой рецы. У меня было ощущение, что я ем пирожок, он внезапно заканчивается и я с силой щёлкаю челюстями так, что скрипят зубы и начинается головная боль. Громадный мир, гигантская экспозиция и всё лишь для того, чтобы нам скормили очень простенькую и неразвитую историю. Окей, я совершила несколько па вальса вокруг книги Валентайн "Girls at the Kingfisher Club", так что ту недорассказанную сказку о Красной шапочке смогу как-то восполнить себе целым романом о магии в ревущие двадцатые (кажись, наши двадцатые тоже назовут "ревущими", но только от слова "плакать", да, я не всегда оптимист).

Здесь же, несмотря на всю красоту, а Валентайн создаёт именно нечто красивое, сюжета было маловато. Но она хорошо тоже показала, как важно в викторианстве сочетание чуда и научного подхода. Наверное, именно это так притягивает в том времени. Викторианцы не отрицали чуда, они просто брали линейку, чтобы его измерить. Если бы они нашли проход в мир мертвецов, то стали бы выбивать финансирование на экспедиции и прикидывать, какие виды пробковых шлемов стоит туда надеть и каких именно кули обязать нести их багаж.

Так что павильон чудесного на Всемирной выставке - очень правильная штука. Да и модукоментари, в стиле которого написан рассказ, мне всегда импонировал.

Морин Ф. Макхью - The Memory Book

Это рассказ помню... Реца есть. Я выбесилась. НИ НАДА! Ни нада тут вашего "пострадаааааайте са мноюююююуууу". В викторианстве и без того была масса поводов для реального страдания, берите вашу сентиментальщину и быстро в ЯА, ещё вчера! В викторианстве обязаны быть хэппи-энды, так заповедал Великий Диккенс и анафема на плюющих на канон. Аминь!

Kathe Koja - La Reine D'Enfer

Красивая, извращённая история про юношу, который покидает своё криминальное окружение и становится актёром. Немного перебор красивостей, впрочем, для общего жанра это хорошо, так что такое ЯА я бы почитала.

Элизабет Вейн - Briar Rose

???

Вообще не помню этот рассказ. Перелистнула и совершенно по нулям. Какое-то переложение сказки о Спящей красавице. Послесловие мне явно не понравилось.

Что-то о том, как отец рисовал дочь. И это всё (это я уже посмотрела в послесловии, сама бы не вспомнила) описание реального художника с какими-то художественными вставками и домыслами.

Элизабет Бир - The Governess

Немного резанула концовка, так как в наше время истории о "плохих мужчинах" уже чересчур заюзаны с целью эксплуатации. Понятно, что в истории про хозяина поместья, насилующего служанок, идеи с виной ВСЕХ мужчин будут проходить фоном, но троп уж слишком избит. Впрочем, как бы случайно оказавшаяся во всём этом магия, она очень спасает положение.

Джеймс Блэйлок - Smithfield

Слишком простенькая история о том, как свет старых ламп даёт видеть призраков прежних лет. Но полбалла накинула за послесловие, где автор признаётся в любви к лампам накаливания с жёлтым светом. Иди, обниму, бро!

Kaaron Warren - The Unwanted Women of Surrey

Реца есть. На пять километров не буду приближаться к автору. Написать жалостливую историю про баб, которые так страдают, так страдают, что убивают все подряд - это тот зашкаливающий сентиментализм, который точное отражение нашего времени. Слёзы, позы, гигабайты прозы, поперёк логики, этики и хорошего вкуса.

Лианна Рене Хибер - Charged

???

Опять же, совершенно не помню рассказ. Про человека, который после удара молнией стал управлять электричеством.

Dale Bailey - Mr. Splitfoot

Идея неплохая, это воспоминания одной из сестёр Фокс, причём Сплитфут, с которым они говорили (они - создательницы спиритизма и первые общались с духом) реален. Но, Боже, это скучно, спутанные воспоминания старухи, у которых нет сюжета и только нужен вотэтоповорот (спойлер: Сплитфуд - плохой).

Вероника Шаноэс - Phosphorus

Реца тоже есть. Сразу после прочтения поставила высший балл, сейчас - поменьше. Я отнюдь не социалистка, но так как авторка действительно верит в свои идеи, она очень убедительна. Она заставляет сострадать тем, кому было плохо не потому, что не умеет в другие чувства (это то, что я ненавижу в сентиментальщине), и даже не потому, что сострадает сама, нет, она наполнена яростным праведным гневом. Да, он застилает ей глаза, не даёт голове быть холодной, а выводам циничными, но свой горящей яростью она вполне может достучаться до сердец.

Кэтрин М. Валенте - We Without Us Were Shadows

Ну, ничё так. Опять же, забыла этот рассказ, а ведь это рассказ о семействе Бронте, что я, собсно, коллекционирую. Дети Бронте оказываются в мире, созданном собственном воображением и получают пророчество на собственное будущее.

Кэролайн Стивермер, Эллен Кашнер - The Vital Importance of the Superficial

Врать не буду, я этого рассказа не помню. Но я пристрастна. Это всё мои любимые фэнтези-авторы с очередными сюжета в письмах на тему любви и магии. Не просите меня судить строго, это и моя любовь, а любовь не обсуждается.

Джейн Йолен - The Jewel in the Toad Queen's Crown

Шо это было, Бэрримор? Это как раз тот рассказ, на котором я застряла НА ГОД. Мне было лениво его дочитывать, даже благодаря воздействию морковки под носом - ещё нескольким нечитанным рассказам в сборнике. Дизраэли занимается каббалой и временами превращает королеву Викторию в жабу, потому что она фуу. А потом "Оооо, она такая милая, я сделаю её императрицей". И делает её императрицей Индии. Это весь рассказ и я не принимаю обвинения в спойлерятне. Что, как, почему, отчего у Дизраэли биполярочка - ваще не ясно.

Грегори Магвайр - A Few Twigs He Left Behind

Выбесили! Это сентиментальщина, которая даже лишена смысла. После того, как ему явились ангелы, Скрудж не исправился, а женился, настрогал детей и начал мучить их. Но на самом деле он был хорошим, потому что потому. Тут даже не понятно, кто здесь бедненький-несчастненький. Просто нахрюк событий.

Танит Ли - Their Monstrous Minds

Ну, ничё так. Переосмысление Франкенштейна. Кое-какие намёки - здесь единственное, что было хорошо. Как по мне, ни к чему рассказ не привёл. Под конец сволочь-создатель сознаёт, в чём была его ошибка. Ну и чё, собсно? В общем, не зашло.

Теодора Госс - Estella Saves the Village

А вот это было безумно мило! Все классические персонажи викторианской литературы живут в одной деревне, но вот Эстелла ("Большие надежды") начинает замечать, как в мире образовываются дыры. Ей надо не только понять, что происходит, но и спасти свой мир. Красивая и очень милая вещь.

Общая оценка сборнику - . Есть очень плохие рассказы, но их меньшинство. Авторы не стали все, как один, давить жалость из читателей, они пошли по самым разным путям. Тут каждый пытался вывернуться каким-нибудь хитроумным способом, и большинству это удалось. Для себя я отметила массу очень талантливых авторов (а на нескольких поставила штамп "не прикасаццо").

Моё обожаемое викторианское время распахнуло объятия, принимая в себя туман магии, мягко подмигивая свечами и газовыми фонарями тем, кто будет искать на улицах Лондона следы фей и заклинаний. Мир прошёл и забыл это время, но викторианский Лондон исказился и отразился в общем бессознательном, где мы теперь населим его бессмертными, феями и нашим воображением!

Я читала рассказы намного, намного хуже. Так чего я цепляюсь к этому, который далеко не самое худшее из прочитанного? Как и многие другие рассказы, рецы на которые я пишу сразу после прочтения, для меня важнее мысли, которые текст вызвал. И тут для меня важной оказалась не самая очевидная мысль, что на восприятие очень влияет заявка, которую делает автор. Если автор делает заявку на психологическую прозу, то от него будут ждать чего-то прорывного. А любой минус воспринимать так, будто автор лично каждого читателя поймал и в душу наплевал. А вот юмористический пустячок будет пользоваться успехом - автор ни на что не претендовал, и со своей небольшой задачей справился на ура.

Здесь заявка была большой, потому что протагонист отвратителен и автор об этом знает. Вторая неочевидная мысль: автор приводит читателя к удовольствию посредством баланса эмоций. Да-да, я в курсе отвратной концепции "читатель должен страдать", предлагаю всем сторонникам теории взять её и запихнуть её в наиболее своё подходящее место, вам понравится, вы привыкли к страданиям. А тут нам с порога дают совсем низкий старт: страдает ребёнок. Даже двое. За вот такую слёзовыжималку я хочу свой катарсис в финале. Отсутствие баланса приводит к тому, что произведение ненавидят. Пересматривала недавно обзор (от Ностальгирующего критика) на фильм Кончаловского про Щелкунчика. Фильм ненавидим всеми, так как за страдания героев они не получают должного воздаяния, герои не получают катарсис.

Здесь же рассказ начинается с того, что девушка Лора Энн устраивается гувернанткой, а дети рыдают, так как не хотят расставаться с няней. И эпизод растащен, чтобы показать, какая Лора Энн скотина и её бесят слёзы детей. Автор в своём уголке мироздания, она не в курсах, что читатели смотрят на этих рыдающих детей и очень хотят, чтобы за это им дали нечто хорошее, что компенсирует им нервы. И ненавижу я этот рассказ с самого начала по той причине, что автор не справится. То есть я заранее понимаю, что автор не справится. Потому что существует всего один троп, как может автор закончить такую историю (противного протагониста убивают). Нет, возможно, есть иные тропы, но... Но человек, который осознаёт, что выдумал шикарную совершенно новую концовку, чтобы читатель испытал удовольствие от справедливости вселенной, обычно более тщательно подготавливает сцену "кувалдой по нервам", не с порога обрушивает. В общем, тот, кто умеет в "перевернуть представление и оставить читателя в ошеломлении понимать, какой эстетико-этический оргазм он сейчас пережил", понимает, что каждый эпизод у него ДЛЯ ЧЕГО-ТО.

В следующем эпизоде (это всё ещё не спойлер) выясняется, что Лора Энн наклеивает в альбом для вырезок изображения тех, кто ей не нравится, и магичит над ними. И так она убила своего отца. А теперь она вклеила изображение феи, которая должна символизировать плачущую девочку, и закрасила ей глаза чёрным. На тот момент я посчитала, что чего-то не улавливаю из-за перевода от гугл-переводчика. Откуда, бл..ь, девушка взяла изображение феи? Распечатать нельзя, алё, это девятнадцатый век. В деле фей из Коттингли важным вопросом было: откуда девочки, если они подделывали фотографии, взяли изображения фей? Потом эти изображения нашли в одной книге сказок (и фей девочки явно перерисовывали, добавляя деталей), а в фильме "Волшебная история" этих фей якобы нарисовал их умерший брат. Энивей, доставать изображения для таких альбомов было адски сложно. Я сама вела такой альбом и это были 90-е, я вырезала картинки из рекламных газет (вот когда начиналась моя страсть к коллажам) и прекрасно осознавала, что  лет пять назад в советское время у меня бы фиг получился такой альбом, свободные изображения в СССР были большой редкостью (как-то играли по книге Дины Рубиной и я, примерно предположив, что Рубина является гением детализации, писала свой текст не просто о персонаже, но и жизни в СССР, начав с того, что в СССР было мало красок и, вроде бы, даже упомянув "Марку страну Гваделупы"). После того, как я прочитала рассказ и втыкала "А чё автор этой фигнёй хотел сказать?", я прочитала послесловие (в книге, как принято у Уиндлинг, каждый автор рассказывает после о своём рассказе), где автор легко сознаётся, что викторианство вообще не её трава, но она услышала, что Терри и Элен ищут викторианские рассказы и её меркантильное сердце (это её слово) решило попытать счастья. Она даже сделала исследование, прочитала массу книг (да щаз), включая "Викторианский дом" (судя по всему, её одну). В этот момент планка у меня упала. И в глазах всё красное.

НИ НАДА лезть в наше тёплое уютненькое викторианство! Это наш кукольный домик, мы каждой пролетающей мухе уже имена тут дали! Это наш фэндом! Вперёд к вашим сексазным мачо с накачанными животами! Не суйся в нашу дырочку, не суйся в нашу щелочку и в странное отверстьице для маленьких жучков!

Я ведь ради предисловия от Уиндлинг читать стала. О том, что такое газламповое фэнтези. И сама статью пишу, потому что уже лет пятнадцать этим болею. А потом первый шикарный рассказ Шерман, который и дал название антологии, и на который я уже написала рецу. И неплохие следующие. И... и человек, который честно сознаётся, что просто сеттинг поменял свой обычный, чтобы в сборник попасть. ОКАКККЕЙ. Мне по барабану! Заходите, люди добрые, берите что хотите! Хотите наших нежно укрытых пледом джековпотрошителей? Забирайте, мы даже прощаться с ними не будем! Спиритические сеансы? Доедайте, чё нам жадиться для гостей! Никем ещё не тронутую (особо сильно) "Золотую зарю"? Вот да, давайте ещё и её в ЯА! Ладно, понимаю, что Имоджен Гермес Гауэр взбесила меня сильнее (Гермес? Всё-таки, кажись, "Золотую зарю" скоро ощипают). Макхью пишет в разы лучше. Но так как для неё сеттинг чужой, то она думает не об истори. Она думает о том, чтобы остаться в сеттинге. И, чую, если посмотрю оригинал, то вопрос о том, откуда Лора Энн брала изображения, не прояснится.

Алиллуйя, авторка не стала убивать девочку, против которой совершено колдовство, у той просто начались головные боли до черноты в глазах. На этом моменте рассказ меня потерял окончательно. Мне нужно воздаяние протагонистке, которая просто за то, что ребёнок истерил, не желая расставаться с няней, совершила против ребёнка чёрное колдовство. Но в авторке нет этих весов. Вообще. Само собой, рассказ заканчивается ни на чём.

И авторка сознаёт это. Она там в послесловии рассказывает, как материал её победил, она на курсах (Боже! Она 59-го года рождения. Какие в эти годы курсы, если такой самой вести) зачитала, ей сказали, что слишком много бытовых подробностей, которые она сократила. Только рассказ лучше не стал. Она так бежит за правдоподобием, что напрочь забивает на сюжет. Сюжета нет. Эмоций нет, так как авторка про них забыла, она старалась удержать разваливающийся незнакомый сеттинг.

Автор неплохой, серьёзно. Но взбесил меня нечеловечески. Викторианство (о чём я скажу в своей статье)_ - это нечто вроде фэнтези. Не буду показывать пальцем, этим страдает большое количество российских авторов, они считают фэнтези - чтивом для идиотов. В англоязычных странах юмористической фантастики тоже вагон и маленькая тележка. Но именно в нашей, выросшей из советской литературы, где фэнтези вымарывалось и считалась чем-то исключительно для детей и идиотов взрослых, юмористическое фэнтези приняло вид "Кривого зеркала" (во всех смыслах этого слова). В англоязычном юморе стебут штампы фэнтези, в русскоязычном - юмор детсадовский с переиначиванием имён. Кстати, всех так взбесивший Злодеус Злей - из этой же оперы. С чего вдруг переводить имя антагониста так, как могли бы звать реальное существо? Вы же идиоты, раз сказки читаете, для вас и так сойдёт, чё вы возмущаться-то выдумали?

И вот те, кто лезет в викторианство, они в душе не гребут, почему кто-то увлекается этим сеттингом. Почему звук колёс кареты по мостовой заставляет сжиматься сердце, почему свет от газовых фонарей, который не может разогнать туман вокруг, заставляет думать о чудовищах, которые тенями бродят по трущобам Лондона. Это неплохой автор, но это не её сеттинг. Она попыталась его соблюсти, но потеряла сюжет напрочь, сюжет абсолютно ни о чём с большим количеством неприятных переживаний для читателя, которыми ледяной водой из ведра его огорошивают с первых строк. Макхью не презирает викторианство, как это делает та же Гауэр. Но сам сеттинг словно отвергает её, не даёт ей почувствовать себя достаточно свободно, чтобы начать думать о сюжете, а не об окружении. Автору удачи, но в наше странное отверстьице лучше не надо.