Певцы начали тихо, и, казалось, песня не ладилась. Но тут же она подхватилась словно вихрь! Эта песня и на песню не похожа. Это крик души, какая-то стрельба звуков по ясному небу и светлой земле! Изложена она просто и как бы нескладно, но в ней была сила чувства, понятная в художественном воспроизведении. Чистый меццо-сопрано Анюты резал воздух вибрацией по всем направлениям, отдаваясь скорбной болью в сердцах. Бесконечной жалобой на безысходное горе, на страдание и нужду, и в то же время тихой мольбой на покорность злосчастной судьбе дышала каждая нота. Вместе с высокими нотами Анюты стонали басовые ноты Ходоровича. Звуки шли одновременно, то ровно, то сливаясь в одно целое, то одолевая друг друга, то ударяя вверх, потом вниз, то останавливаясь как-то «комом», и через секунду-две возобновлялись с новой силой. Да это был стон сердца с порывами любви и жизни!
Эту народную песню действительно надо было знать, как петь, чтобы ей стать на высоту дивной поэзии!
Творческий дух неизвестного белорусского поэта и великое чувство, перелитое им в эту песню, быть может, сотни лет тому назад, теперь переливались в наши юношеские сердца, заставляли их биться живительным огнем, так же, как билось давным-давно древнее сердце! Великое в жизни не умирает, а живет вечно!
Песня произвела на всех нас потрясающее, трагическое действие.