Возвращение. Тени в раю

Когда ты кого-нибудь любишь, обязательно думаешь: "Кто-то из нас умрет раньше другого, и тот останется один." Если человек так не думает, он не любит по-настоящему.

Раскаяние разъедает душу сильнее, чем соляная кислота. Это занятие для спокойных эпох.

И у меня опять появится будущее, а стало быть и прошлое. Прошлое, которое убивает, если не сумеешь его забыть или зачеркнуть.

Тот, кто умеет только ненавидеть или только любить, - завидно примитивен.

Меняют не одного на другого, а... одиночество на неодиночество.

- Почему ты вернулся?

• Я мазохист.

– Правильно! Вы ведь не нашей веры, вам-то что! Вы по-иному смотрите на это. Вы протестант?
– Я просто атеист. По рождению – католик.
– Что? Как же это возможно?
– Я порвал с католической церковью, когда она подписала конкордат с Гитлером. Этого моя бессмертная душа уже не выдержала.

«Ничто не вечно под луной, и красотка станет сатаной».

Странно, иногда нужна самая малость, чтобы человеку помогло. Достаточно поговорить с первым встречным – и все в порядке.

Ах, любовь - факел, летящий в бездну, и только в это мгновение озаряющий всю глубину ее!

За героизм немногих страдания миллионов - слишком дорогая цена.

– Ох, Роберт! До чего же ты многословен! Я не верю тому, что ты говоришь, но охотно тебя слушаю. Ты даже не знаешь, насколько все это бесполезно. Женщины любят беспомощных мужчин. Это их сокровенная тайна.
– Не тайна, а ловушка, в которую попадаются мужчины.

– Странно, – заговорил я. – Я никогда не задумывался над тем, что будет, когда мы состаримся. Возможно, меня так захватила проблема «лишь бы выжить», что я ни о чем другом и не думал.

После стольких лет на чужбине мы представляли себе возвращение домой иначе. Мы думали, нас ждут, а теперь видим, что все по-прежнему заняты только собой. Жизнь шла и идет, как будто мы тут лишние.