Святой против Льва. Иоанн Кронштадтский и Лев Толстой: история одной вражды

Меня тема отлучения от Церкви Толстого давно интересовала. Поэтому когда несколько лет назад появилась возможность эту книгу приобрести, сделал это. И в отличие от многих ранее и позднее приобретенных мною книг, прочел её вскоре после покупки.

В целом, книга оправдала мои ожидания. Узнал многое, что было интересно, детали. Хотя, строго говоря, действительно в ней не описывается история того, как оформлялась церковная анафема против писателя.

Справедливости ради, Толстой откровенно в этом плане нарывался. И не только прямой критикой Церкви. Согласен с клерикальной позицией здесь в том, что Толстой фактически действительно разработал свое учение, которое очень сильно расходилось с церковными догматами. Ещё в недавнем прошлом за это полагались гораздо более суровые кары. Которые, правда, шли не прямо от Церкви, но от светских властей, обязанных ограничивать подвергшихся этому наказанию людей в правах.

В случае с Толстым это помешало сделать как его всемирная слава, так и произошедшая вскоре революция 1905 г. повлекшая за собой вскоре октябрьский царский манифест с его либеральными веяниями. Например, согласно ему старообрядцы полностью уравнивались в правах с другими жителями, вводились послабления на ограничения для иудеев итд.

Почему упомянутой в заголовке вражды будто и не было? О. Иоанн Кронштадтский действительно в своих проповедях регулярно обличал Толстого. Наверное из своего церковного рвения. И его тоже тут можно понять. Он ведь руководствовался принципом - "кому Церковь не мать, тому Бог не отец".

Но автор не смог обнаружить, чтобы Толстой публично или вообще словесно допускал прямую критику в адрес этого проповедника. Буквально пару раз он намекал на его персону, вскользь, без упоминания имен. Возможно, в такого рода отношении тоже проявлялось неравнодушие писателя, вызванное обидой за нападки в его адрес. Но прямо явной агрессии со стороны писателя не наблюдалось. Наверное это соответствовало его пониманию христианского смирения, когда получив "удар по одной щеке, следует подставить другую".

Что ещё понравилось - сравнительно подробный очерк жизни о. Иоанна в этой книге, о биографии которого современной читающей публики в среднем обычно меньше известно, чем о биографии Льва Толстого. Тоже был очень необычный человек, буквально творивший чудеса.

Конечно, странно рекомендовать книгу всем подряд (мастрид итд...) Но для интересующихся этой темой, конфликта Толстого с православной церковью, книга будет интересна и полезна. Я лишь попытался здесь "вкуснее" о ней немного рассказать, помогая кого-то также заинтересовать ею.

Очень мне понравился подход Павла Басинского к составлению биографий, особенно когда дело касается Льва Толстого (а в случае Басинского - это всегда касается Льва Толстого). Очень эмоционально и интересно он подходит к рассказыванию чужой жизни, никогда не стесняется показать, как именно он пришёл к тем или иным выводам. Автор размышляет прямо перед нами, показывает свою технологию восстановления событий. Кто такой Иоанн Кронштадтский я понятия не имела, но с пера Басинского очень интересно было про него почитать. Само это сопротивление двух таких совершенно разных и при этом схожих людей оказалось по-настоящему захватывающим. Очень мне понравилось, как часто Басинский использует события из различных литературных произведений и за счёт них восстанавливает историю, быт тех лет. Мне нравится лёгкий юмор, который иногда проскальзывает в повествовании, как Басинский акцентирует внимание на каких-то забавных моментах, мелочах в дневниках или произведениях, или письмах и как за счёт них делает более богатым образ человека, биографию которого он рассказывает.

Но и на всю жизнь запомнил, как няня за пролитый на скатерть квас наказала его: поймала и, несмотря на «отчаянное сопротивление», начала возить этой мокрой скатертью по его лицу, приговаривая: «Не пачкай скатертей!» И пучок вербы запомнил, и даже то, что от вербы отпадали «шишечки».

Не знаю почему, но на моменте "шишечек" меня очень проняло, и потом еще пару раз подобное "проняло" со мной было. Очень много в книге есть исторических моментов, о которых я не знала или упускала, после книги обогатилось мое понимание 19 века.

Павла Басинского я, как и многие другие читатели, знала лишь как прототип литкритика Бесинского из "Поколения Π". Беднягу, отрицательно отозвавшегося о рассказах Пелевина, поглотила бурлящая бездна экскрементов в выгребной яме. Басинский в долгу не остался: вывел в одном из романов беллетриста Виктора Сорнякова. Таким образом, литературно-идеологическая полемика знакома автору "Святого против Льва" не понаслышке. Итак, можно ли хромать на оба колена: любить одновременно Льва Толстого и Иоанна Кронштадтского?

Ну, по первому пункту мне "хромота" не грозит. Преклоняюсь перед ранним Толстым (до "Войны и мира" включительно), но поздний, непротивленческий период... Ну, "Холстомер", ну, "Хаджи-Мурат", и то с оговорками, а от остального меня буквально трясёт от брезгливости. О, этот тошнотворный отец Сергий, лицемерно рыдающий об утраченной чистоте над изнасилованной им слабоумной девушкой! Ах, ах, я грешник, грязный, гадкий, а она - дьявол, ни больше, ни меньше. Её же растерзали, и она же - сатана во плоти, такого хорошего мущщину довела, подлая, на постель с ним рядом села. Слов нет. И двойная эта мораль подаётся под видом истины в последней инстанции. Поэтому остро хотелось узнать, как же опроверг доктрину Толстого такой великий ум, как Иоанн Кронштадтский.

А он взял и ничего не опроверг.

То есть нет, в приложении заботливо размещены не только толстовское "Обращение к духовенству", но и ответ Иоанна, однако до чего беспомощно и грубо он выглядит, этот ответ, с аргументацией вроде:

Разве человечество не уважает в числах - число три более всех чисел, то есть по самой природе своей чтит Троицу, создавшую тварь?

По самой природе... Мне знакомые иранцы объяснили, почему у них 3 почитается более других чисел. Потому что это священные три части тела: половой член и два яичка. Вот и ссылайся на природу... Или:

...о, как ты сам ужасен, Лев Толстой, порождение ехидны, отверзший уста свои на хуление богодухновенного писания Ветхого и Нового Завета...

Аргументация по методу, который ещё Пушкин высмеивал: Остроумный человек показывает шиш и говорит язвительно: съешь, а догадливый противник отвечает: сам съешь. Немудрено, что граф Толстой предпочитал сии писания не замечать, а протоиерея Иоанна именовал добрым старичком. Добрый старичок притом, сам стоя одной ногой в могиле, молился так:

Господи, не допусти Льву Толстому, еретику, превзошедшему всех еретиков, достигнуть до праздника Рождества Пресвятой Богородицы, Которую он похулил ужасно и хулит. Возьми его с земли - этот труп зловонный, гордостию своею посмрадивший всю землю. Аминь.

Неважная картина. Как её ни комментируй, всё фарисейство. Басинский противопоставляет своих героев, да и сама судьба их противопоставляет: высокородного дворянина и выходца из беднейшей деревни, блестящего офицера-орденоносца и скромного священнослужителя, в определённый момент положившего все свои ресурсы на алтарь благотворительности. Однако противоположности сходятся, и сходятся в частном пространстве. Лев Толстой, проповедуя воздержание-целомудрие, со вкусом называл себя "в молодости первым б-уном" и произвёл на свет тринадцать детей, что Софье Андреевне, как известно, даром не прошло. О. Иоанн не уставал подчёркивать, что жена спасётся через чадородие, но лишил этого спасения свою супругу, обрек её на девственный брак без возможности развода. Оба мыслителя собрали огромную паству, с усердием поучали, как устроить в том числе семью, но у самих на этом поприще была сплошная безладица, причём сходная до смешного. Так, у протоиерея жена с приёмными дочерьми отказывались поститься, а у писателя всё семейство воротило носы от вегетарианской пищи... В общем, сапожник без сапог и портной без порток. Понимаю, что выгляжу в этой ситуации скорее комично, ведь я пигмейка, а Толстой и св. Иоанн - титаны духа. Но если титанизм сопряжён с таким двоемыслием, может быть, не так уж плохо быть пигмеями?..

Из замечаний: редактура у книги ужасная. Александра Тихонова перепутали с Николаем (поэтом), громоздкие и даже корявые синтаксические конструкции не особенно поправили, опечатки заслуживают сохранения в анналах. Одна вовсе кощунственная, за такое при царском режиме можно было бы поплатиться всем тиражом. Вместо "паси овцы Моя" напечатано "паси отцы Моя", из чего следует, что, во-первых, у Христа, произнёсшего эти слова, были какие-то "отцы", к моему ужасу, во множественном числе, во-вторых, этих неведомых отцов требовалось ещё и пасти. Корректора к ответу. Но главная победа Басинским одержана. В увлекательной форме, в захватывающей атмосфере начала ХХ века задан вопрос "Возможно ли одновременно любить проклинаемого и проклинающего?" Возможно ли?