Ура! Я школьник. Я учусь

Вы играете в шахматы? Я - да. И на любительском уровне вполне неплохо, могу, конечно, зевнуть фигуру, но и комбинацию организовать иногда тоже получается. В целом, если у вас нет разряда, то обыграть меня не так-то просто :)

Это я к тому, что литературные произведения на шахматную тему мне всегда интересны, будь то "Алиса в Зазеркалье", "Двенадцать стульев" или "Защита Лужина". А самым первым в этом ряду из тех, что я прочитал, был рассказ Драгунского, с шахматным словом "гроссмейстер" в названии.

Хотя, рассказ этот не столько о шахматах, сколько о слишком большом рвении в желании оказать услугу, в результате чего эта услуга оказывается медвежьей. Но и о шахматах тоже, ведь вероятный Ботвинник так увлекся разыгрываемой на доске комбинацией, что не заметил, как ветер унес его шляпу. А это о чем говорит? О том, насколько может поглотить понимающего игру шахматная мысль. Ладно, я, конечно, слегка иронизирую, но доля истины есть даже в этой иронии.

Раз для обладателя шляпы игра оказалась важнее, оставим его, и обратим внимание на Дениску и его сподвижников, которые бросились "спасать" шляпу, унесенную в пруд. Не мытьем, так катаньем, они эту шляпу добыли, правда, при этом в процессе "спасения" пробив её гвоздём, оторвав подкладку, и совершенно лишив её формы, превратив в блин.

Пусть в таком непотребном виде, но шляпа была вручена её владельцу. О, гневу его не было предела, он рвал и метал, пока... пока Дениска не предложил ему сыграть в шахматы. Это был смелый ход, можно сказать - шах! "А ты умеешь?" - с радостью спросил одинокий "гроссмейстер", и о шляпе было забыто. Так второй раз по ходу рассказа шахматы - духовная или интеллектуальная пища - оказались важнее шляпы - предмета материального мира.

Так что не только о медвежьей услуге этот рассказ, но и о том, что не хлебом единым жив человек.

Милые девушки и женщины сайта ЛЛ, разрешите поздравить Вас с Вашим нежным и прекрасным, как и все вы, праздником Весны, Любви и Красоты. Извините, что припозднился, и пишу не рано утром, а практически уже на исходе праздничного дня, но так сложились обстоятельства. Зато правило: лучше поздно, чем никогда - никто не отменял. Вот я им и воспользуюсь в надежде, что вы не будет ко мне слишком строги.

А вспомнить сегодня я хочу один из самых пронзительных рассказов о первой любви, которые мне попадались. Да, это рассказ из "Денискиного" цикла, который я в детстве очень любил, любил, в первую очередь, за безудержную веселость этих коротких историй, которые часто выглядят как самые настоящие, но умело рассказанные анекдоты. Но иногда среди этих бриллиантов смеха и юмора проскальзывали изумительные жемчужины непревзойденной лирики, касающейся сложнейших уголков детской души. Таковы, например, рассказы "Друг детства" и вот этот - "Девочка на шаре".

Я помню свои детские впечатление от этих рассказов, какова должна быть сила восприятия, чтобы не забыться во всю жизнь. Я ожидал очередной потешки, а наскакивал на что-то очень серьезное и не смешное, но тем не менее, не скучное, не занудное, а какое-то до боли затаенное, но узнаваемое. Это было что-то, что ты уже знал, но еще "не умел" об этом думать, и рассказы Драгунского открывали шлюзы для этого думания, для осознания сложности и прекрасности проявлений жизни, которая тебя еще ждет, но уже и началась, уже всё здесь - рядом - с тобой.

"Девочка на шаре" - рассказ о прикосновении чуткой детской души тонко чувствующего мальчика к таинству любви, к осознанию очарования нежности и женственности. Дениска, как пораженный молнией, в настоящая любовь так и приходит, был покорен красотой и грациозностью маленькой и хрупкой девочки, исполнявшей в цирке номер на серебристом шаре. Она показалась ему Дюймовочкой - "милой, маленькой и необыкновенной" - с "синими-синими" глазами и длинными ресницами. Сердце Дениски было покорено. Покорено и разбито!

Правда, разбито оно было не сразу, а только через две недели, когда 8-летний поклонник настоял, чтобы папа сходил с ним цирк, первый визит был с классом. Эти две недели были, наверное, самыми прекрасными в жизни юного влюбленного, жившего предстоящей встречей с предметом своего поклонения. Он представлял себе как познакомится со своей Дюймовочкой, что ей подарит, какое впечатление произведет девочка на папу, и папа его поймет...

Надо сказать, что папа понял сына. Но совсем не при тех обстоятельствах, на которые рассчитывал Денис. Таня Воронцова, так, оказывается, звали серебристую девочку-дюймовочку, закончила свои выступления в Москве и уехала с родителями во Владивосток. Куда уж дальше, ведь это "в самом конце карты, от Москвы направо".

В этом рассказе всё: и волнение первого чувства, и радость обретения любви и боль от её безвозвратной потери. Дениска-то этого еще не понимает, но мы - взрослые читатели - знаем, что такое не повторяется, такое дорого только здесь и сейчас, даже если бы они встретились через год, это был бы уже другой Дениска и другая Танечка, всё было бы другим...

И, конечно, ведя разговор о "Девочке на шаре" Драгунского, нельзя не вспомнить "Девочку на шаре" Пабло Пикассо. Автор ни разу в тексте не упоминает о картине с таким же названием, возможно, с хитрым дальним умыслом: сейчас мои юные читатели еще не знают эту картину и им надо объяснять вторичность названия рассказа, зато, потом, когда подрастут и узнают о шедевре Пикассо, то уже название картины будет восприниматься вторично, опираясь на опыт рассказа. Правда, в моем случае этот прием не сработал, поскольку в доме было много книг по искусству, я к моменту чтения рассказа уже был знаком с репродукцией шедевра Пикассо.

Ох, уж это освоение техники! Как дорого в детстве оно иногда нам обходилось, начиная иногда прямо с самокатов, и очень богато проявляясь в процессе укрощения велосипедов. Помню, у самого была история, когда я впервые сел на взрослый двухколесный велосипед, еле доставая ногами педали, и разогнался с горки, а в конце "трассы" был высокий забор сельского магазина, и тут сработал фактор растерянности, переросшей в панику, я совершенно "забыл" как тормозить, короче, я с этого велосипеда умудрился вполне благополучно соскочить в кусты, поцарапался, но отделался только испугом, я в детстве вообще был гибкий и прыгучий, как кошка.

Но, вернемся к тормозам. Та же проблема - незнание как остановить разогнавшуюся машину, стала основой сюжета этого искрометного рассказа. Сегодняшних детей трудно чем-нибудь удивить, а вот лет этак 50-60 назад, это сделать было гораздо проще. По крайней мере, Дениска, дожив лет до 7-8, ни разу в глаза не видел такой примитивной по сегодняшним временам вещи, как мотороллер. Он повосхищался впечатляющей машиной, да на этом бы всё и кончилось.

Но тут настоящим Мефистофелем выступил Мишка, который подначил Дениса попробовать прокатиться на хитрой машине, которая, как выяснилось, принадлежала его родственнику по имени Федя. И Денис повелся, если бы он мог представить всю глупость Мишкиного предложения, который рассказал, как завести мотороллер, но "забыл", а, скорее всего, и не знал, как его остановить. Он просто не ведал: где же у него тормоза.

В рассказе всё закончилось хорошо, как и во всех рассказах Драгунского всё заканчивает хорошо - специфика жанра, в котором он создавал свои миниатюры. Но все же, по сравнению с большинством других рассказов цикла, в этом не только юмору нашлось место, но и самому настоящему ужасу тоже. Только тот, кому приходилось бывать в подобной ситуации, переживать на собственной шкуре те эмоции и ощущения, что достались на Денискину долю, может всё это понять и прочувствовать.

Я помню своё детское восприятие этого рассказа, сопереживания Денису в нем было намного больше, чем потехи над его невезучестью. Драгунский так всё верно и правдоподобно описал, что у меня было полное ощущение, что это я полчаса гонял по кругу на мотороллере, так что автора с полным правом можно записывать не только в юмористы, но и в очень опытные детские психологи. Как великолепно знал внутренний мир московских мальчишек середины века этот рыхлый дядечка, родившийся в начале века в Нью-Йорке...