Цитаты из книги Лоренцаччо

Искусство, это божественный цветок, нуждается порой в навозе, удобряющем почву, на которой он растёт.

Говорят, что женщина, которая ничего не боится, не внушает любви.

Если бы вы только знали, как это легко и просто - лгать, не стесняясь, в лицо дураку.

Несчастный народ рождает великих художников.

Цезари всего мира напоминали мне о Бруте.

Нет ничего более добродетельного, чем слух развратной женщины.

Я заставлю их отточить перья, если не заставлю отточить пики, и человечество сохранит на своем лице кровавые следы пощечины, нанесенные моей шпагой.

Бесспорно; то, что вы говорите, совершенно справедливо и совершенно ложно, как всё на свете.

Порок был для меня покровом, а теперь он прирос к моему телу. Я на самом деле развратник

Свобода, отечество, счастье людей — все эти слова звучат при его приближении, как струны лиры; то плеск серебряных чешуи его блистающих крыл. Слезы его очей оплодотворяют землю, и в руке его — пальмовая ветвь мученичества. Слова его очищают воздух вокруг его уст; полет его так стремителен, что никто не может сказать, куда он летит. Берегись его! Раз в жизни я видел его, несущегося в небесах. Я сидел, склонившись над книгами; от прикосновения его руки волосы мои затрепетали, как легкий пух.

Меня терзает тоска, рядом с которой самая темная ночь покажется ослепительным светом.

Немало струн есть на ангельских арфах; зефир может шептать на самых слабых струнах, извлекая из их созвучий нежную и сладостную гармонию; но серебряная струна лишь тогда приходит в колебание, когда проносится северный ветер. Она — самая прекрасная, самая благородная, и все же прикосновение грубой руки благотворно для нее. Вдохновение — брат страдания.

Бессмертие — это вера. Те, кому бог дал крылья, достигают его с улыбкой на устах.

Вера — не хищная птица; она сострадательный голубь, она тихо реет над всеми грезами, над всякой любовью.

Король Франции защищает свободу Италии — совсем как вор, который в пути защищает хорошенькую женщину от другого вора. Он защищает ее, пока сам не изнасилует.

Ваша веселость печальна, как ночь; вы не изменились, Лоренцо.

Если есть там кто-нибудь на небесах, как мы должны его смешить; все это и в самом деле очень забавно.