Суп из чепухи

Уж сколько стихотворений понаписали авторы, ставшие классиками. А некоторые и продолжают еще творить. Но вот «молодой поэт» Николай Боровков ловко – прыг! И сразу в классики. В небольшой книжечке стихов мэтр отечественного театра кукол (и драматургии, где есть стихи и песни) уверенно возвышается рядом с Михаилом Ясновым, Андреем Усачёвым, Юнной Мориц и другими. Боровков из этой компании озорных, остроумных и с бережным отношением к слову и детству художников. В своих стихах он предстает мудрым, интеллигентным (но отнюдь не рафинированным!) фантазером. Хочется сказать, что у него детский взгляд на мир. Но нет. Это взгляд взрослого, осознанного человека, но снизу вверх. Потому что мироздание постоянно открывается чем-то неожиданным, непривычным и обязательно вступает в диалог с созерцателем. Прочитайте «Солнце над крышей» - там герой-наблюдатель удивляется движению солнца, с лукавой усмешкой будто не понимая школьных вопросов природоведения. А потому делает вывод, что закатившееся солнце «Видно, свалилось. Само виновато!». А мальчик Вова из стихотворения «Кто я?» пытается «переварить» мир через рацион питания животных. Вроде бы он на всех понемногу похож, но его отличает то, что он есть любит сыр и колбасу. Мир в стихах Боровкова упрямо сопротивляется всему обыденному, декларативному, догматическому. Положенные божьей коровке пятна вгоняют носительницу в смущение – ведь она так аккуратна! А пока слон мечтает летать, птица – плавать, человек скучает и думает, «чтоб такое натворить?» Из любимых стихотворений - «Хитрый крот», герой которого потребовал очки, чем насмешил червей, но это привело к выгодному для него результату. И «Красота», в котором папа и сын пытаются изобразить первый снег, но передать красоту белого на белом – невозможно. Кстати, с задачей не справились герои стихотворения, а вот художник Анна Константинова разгадала загадку и нарисовала снежную красоту. И не только для этого стихотворения. Одна из любимейших иллюстраций – «Страшная история». Акварель и тушь породили мифологическую рыбу, внутри которой море и рыбак, отражающийся незеркально. В этом есть и юмор поэта, и собственное представление художника о мироздании. Люблю и «Летающую кошку», которая уморительно смешно похожа на самолет, но на мордочке то самое главное выражение, свойственное этим существам – удовлетворенность собой и милейшее изящество. Книжку населяют и другие существа и орнаменты, создающие свою вселенную, дружественную текстам Николая Боровкова. Не знаю, как эту книжку могут читать дети, но для взрослого это дверь в мир, где можно всё. Всё озорное, доброе, удивительное. И мотылёк, которого так часто эксплуатируют как образ легкомысленного самоубийцы, у Боровкова не дурак – он улетает во мрак (рифма авторская).