Воспитание оптикой

...Тетя Феля большую часть своей жизни посвятила Боре, который, будучи студентом второго курса мединститута, был госпитализирован с диагнозом шизофрения. Детство мое прошло под тревожным знаком разговоров о Бореньке, которому уже лучше или он снова плох. В более, а иногда менее продолжительные периоды просветления рассудка он талантливо играл на акустической гитаре, но мог заговариваться, небрежно показывая на пластинку "Электроклуба" с записями Тухманова и сообщая мимоходом — убедительно до невозможности, — что вот, Давид и Виктор попросили подыграть на басах. На стене у своей постели он цветной гуашью нарисовал огромного снегиря, и это было откровением — во-первых, что вообще настенная живопись возможна после наскальной, а во-вторых, что она существует не в учебнике по истории, а прямо в советской квартире и может быть разрешена вместо скучных флориальных разводов на бумажных обоях. Как-то при встрече с ним на Банной горе, где размещалась психиатрическая больница, на заданный наобум вопрос о моем деде Боренька вспомнил про пластмассовую модель сердца — две половинки, связанные почти натуральными электрическими сосудиками, — которую дед, проводивший первые в Союзе эксперименты по пересадке сердца на подопытных собаках, дал ему подержать в руках. И во время рассказа глаза Бори Пазовского осветились внутренним светом, как если бы мембрана души на короткий миг вдруг вплотную соприкоснулась с физической оболочкой.