Жовті очі крокодилів

Жизнь — как человек, и с ней надо обращаться, как с партнером по танцу. Она кружит тебя в вальсе, иногда заставляет выпить горькую чашу, и ты думаешь, что сейчас умрешь, но она хватает тебя за волосы и поднимает, и танец продолжается. Иногда она наступает тебе на ноги, иногда вертит тобой до головокружения. Надо жить, словно в танце, не останавливаясь, не жалея себя, не обвиняя других, не напиваясь, не заглушая боль таблетками. Вальсировать, вальсировать, вальсировать. Брать препятствия, которые она создает на твоем пути, чтобы сделать тебя сильнее, увереннее.

Toujours à courir, à se démener, la mine pâle, la moue avide. La vie des gens est terrifiante, aujourd’hui. Il flotte dans l’air une angoisse épouvantable. Et comment en serait-il autrement ? On les prend à la gorge, on les oblige à travailler du matin au soir, on les abrutit, on leur inflige des besoins qui ne leur ressemblent pas, qui les égarent, les pervertissent. On leur interdit de rêver, de traîner, de perdre leur temps. On les use à la tâche. Les gens ne vivent plus, ils s’usent. À petit feu.

– Жозефина, как так получается, что некоторым людям все удается? Им просто везет или у них есть какой‑то специальный рецепт?
– Не думаю, что тут могут быть какие‑то рецепты. Вначале надо выбрать образ, который тебе идет, в котором тебе комфортно, и мало‑помалу расширять границы, увеличивать его для себя. Не спеша, шаг за шагом. А ты спешишь, Антуан. Ты хочешь всего и сразу, и поэтому пренебрегаешь мелкими штрихами, деталями, а они важны. Ничего не получается сразу, нужно строить свой успех постепенно, кирпичик за кирпичиком. Когда вернешься к своим крокодилам, попробуй делать все поэтапно, решать проблемы по мере поступления и после этого, только после этого, ты поймешь, что стал чем‑то большим, потом еще чем‑то большим… Когда продвигаешься неторопливо, ты созидаешь, когда двигаешься слишком быстро, все так же быстро и разрушается…

Надо мне запомнить эту минуту. Пусть еще чуть‑чуть продлится и так и останется в моей памяти. Минуту, когда он перестал быть любимым человеком, тем, кто мучит меня, и превратился просто в человека, в товарища, еще пока не друга. Надо отметить, сколько времени мне понадобилось, чтобы достичь такого результата. Насладиться минутой освобождения от Антуана. Понять, что я вышла на новый жизненный этап. Потом, когда я буду вспоминать об этой минуте, у меня прибавится сил – потом, если вдруг засомневаюсь, стану колебаться, растеряюсь. Надо еще чуть‑чуть с ним поговорить, чтобы насытиться этой минутой, чтобы она стала реальностью и обозначила поворот в моей жизни. Стала придорожной вехой на моем пути. Благодаря этой минуте я стану сильнее, я смогу двигаться вперед, зная, что в этом есть смысл, что вся боль, которую я копила с тех пор, как он ушел – это шаг вперед, незаметный, постепенный прогресс. Я уже не та, я изменилась, я стала взрослой. И, выходит, страдала не напрасно.

Было уже поздно, стемнело, на улицах зажглись фонари, их бесстрастный белый свет поднимался к темному небу. За окном кухни вдалеке сиял Париж. Давным‑давно, поселившись тут, они любовались огнями большого города и строили планы. Когда переедем в Париж, будем ходить в кино, в рестораны… Когда переедем в Париж, будем ездить на метро и автобусе, машину поставим в гараж… Когда переедем в Париж, будем пить кофе в прокуренных кафе. Париж стал волшебной картинкой на открытке, средоточием всех их мечтаний.