Люди воздуха

В этом романе есть:

• куклы, которых нельзя отличить от человека (бойтесь, собратья-педиофобы);
• сумасшедший дом;
• безумная Прага;
• родовое проклятье;
• магия наподобие вуду;
• дьявольщина;
• вечно смеющиеся младенцы;
• много-много огненноволосых женщин;
• странные совпадения;
• сама автор.

Все эти жанровые хитросплетения настолько тесные, что их даже друг от друга отчленить не всегда удаётся. Например, детективная составляющая настолько тесно переплетена с мистикой, что расцепить их и развести по углам никак не получится. Семейная сага, она же любовная линия многих поколений — это ещё и гимн Художника, воспевание страсти, мастерства и гения (все эти слова тоже стоило бы написать с большой буквы, но у Рубиной они будут с маленькой, обыкновенные гении). Вообще, удивительное свойство: делать всё ужасающее, магическое и дьявольское каким-то домашним, обыденным, как будто в нашей жизни вот только так и бывает, что бабушка-соседка подрабатывает магом-вуду, одноногий ветеран может из утюга и изоленты сделать космический корабль, а сатана на улице вежливо просит закурить. Из-за этого свойства я вот хоть убей не могу воспринимать романы Рубиной как «мистические», это всегда кажется мне второстепенной характеристикой, даже если весь сюжет на этой чертовщине замешан.

Добротный, хорошо продуманный, крепко написанный роман, который, если попадёт в нужное время и настроение, то сорвёт крышу. И всё же… И всё же чуть-чуть тяжеловесно, что-то лишнее, к концу романа начинаешь задыхаться и уставать, даже несмотря на то, что текст по-прежнему хорош. Надо попробовать у Дины Ильиничны малую прозу.

...Мистическая книга наводит на мистические мысли. Ведь все в нашей жизни неслучайно. И каким-то странным, предопределенным образом в ней появляются люди, книги, происходят события, словно по цепочке...

Вначале были "Большие надежды" Диккенса, затем "Динка", в которой герои читают Диккенса (и именно "Большие надежды"), и вот, прощаясь с Динкой, на улицах Киева, куда переехала девочка с семьей, мы вновь переносимся ...в Киев и знакомимся с еще одной необычной девочкой (воздух, что ли, там такой необычный или атмосфера...), Нютой...

Нюта (Анна Нестеренко, затем Стрельцова) с детства была не такой, как все. Всё в ней было необычным (начиная от тайны рождения и заканчивая почерком, а также необычайными способностями к гимнастике и ясновидению). Отстраненность, кажущаяся холодность лишь подчеркивали ее "инаковость", и никто не знал, не подозревал, какая буря страстей бушевала внутри, что пришлось пережить девочке, какие силы словно разрывали ее изнутри: эти звенящие голоса в голове, эти жуткие картинки будущего (как страшно знать, что произойдет с людьми, и не сметь этому помешать, потому что будущее изменить еще никому не удавалось. Предостеречь словом можно, да разве послушаются? поверят?)

"Я непрестанно думал о Тебе, о Твоей жизни, в которой Ты была одна, всегда одна - ибо выбрала быть одной, бороться одной до восхода зари и никто не мог в этой яростной схватке с невидимым встать рядом с тобою..."

И, как насмешка судьбы, для девочки, увлеченной зеркалами, раздвоенной между мирами, как Алиса, отчаянно стремящаяся в Зазеркалье, - любовный треугольник, чтобы разрываться не только между мирами ("Ты была едина в двух лицах: Ты билась сама в железных клещах Невидимого и беспощадной хваткой держала того, кто был к тебе ближе всех"), но и между мужчинами, причиняя боль самим близким людям, а впрочем, как всегда, боль она приносила именно что близким: родителям (усыновившим ее когда-то), друзьям (пугающая своими предсказаниями), любовникам, желавшим заполучить ее всю, без остатка, не понимавшим даже, что она никому принадлежать не могла, потому что и себе сама никогда не принадлежала, она принадлежала какой-то Высшей силе и так горек ее крик, раздающийся периодически в книге: "Нет, мною ты не развлечешься!" (крик, зов к той неведомой силе, что вела ее всю жизнь и причиняла столько страданий)...

Какой яркий образ этой девушки: худенькой, с мальчиковой фигурой, с короткими волосами, взлетающей под куполом цирка или на мотоцикле, в кожанке, уносящейся в небеса на бешеной скорости. Вся жизнь - на предельных скоростях, на предельном риске (а чего бояться - самое страшное ты видишь не во снах или не читаешь в книжках, ты ведь видишь будущее, находясь здесь и сейчас...) И вот эта непонятная женщина-полуподросток странным образом приковывала к себе взгляды всех мужчин, какие красивые письма они ей писали (это просто поэмы о любви), как умоляли не бросать их, да вот только любовь, похоже, не была ее стихией: она была из тех, кого любят, но сама полюбить была не в силах...

А еще это замечательная книга о цирке (сразу вспомнилась еще одно замечательное произведение на эту тему - «Почти серьезно» Юрий Никулин , только там о клоунах, а здесь об акробатах).

Очень интересно здесь поднимается тема усыновления (нечастая тема в современной литературе, потому что сложная и неоднозначная, противоречивая, тяжелая). Есть такой прекрасный фильм (ужасов) "Звонок", есть прекрасная книга (эзотерики) "Путешествие души". Это я к тому, что если Б-г пока не дает детей, то, может, в этом есть свой, непонятный, но смысл и не стоит идти наперекор желаниям Б-га? Маша, которая до 34 лет пыталась (безуспешно) завести с мужем детей и усыновившая наконец-то таки Нюту - сошла с ума (в прямом смысле, повредилась рассудком), и свела ее с ума эта девочка, которая всем казалась такой хрупенькой, такой беззащитной, а дьявольской силе, заключавшейся в ее душе, никто так и не заметил...

"Что за голос звучал в Тебе вышний, что Ты в своих окликах слышала? Кто звал тебя?.."

Книга-настроение, книга-атмосфера, книга-загадка, она ведь вся по сути собрание воспоминаниях - время в ней словно остановилось и идет в обратном направлении...Туда, к истокам...

А странный (опять эта мистика) финал словно уверяет нас в неотвратимости (и необратимости) всего на свете...

"Зеркало завораживает нас не потому, что в нем мы видим себя, а потому, что в него мы видим нашего неведомого двойника, наше мистическое alter ego. С которым соединиться не можем"

Кукол я боюсь почти так же, как клоунов. Нет, конечно, не этих штампованных экземпляров в детских отделах, а созданных руками. Штучный товар, эксклюзив с застывшими почти живыми глазами. Вот это для меня потусторонний ужас. Для меня это уже не просто кукла, а сущность с чем-то затаенным, со своим характером. Я им не доверяю. Я стараюсь не смотреть им в глаза, как, например, собакам. А от бэби борнов из мастерских профессиональных кукольников меня по хребту пробирает холод. Как живое, но все-таки мертвое. Абсолютно иррациональный страх, я понимаю, и никакой детской душевной травмы у меня от кукол не было, но не люблю и точка. Поэтому роман об одержимом кукольнике для меня уже почти триллер. Но это же Рубина. А, значит, маст рид. Несколько лет книга терпеливо дожидалась меня на полке, успела даже спрятаться во втором ряду, но встреча наконец-то состоялась. Да еще какая! Книга заговорила!

Бытует мнение, что слушать – не читать. Особенно это справедливо с Петрушкой. Это тот случай, когда ты понимаешь, что чтение становится чем-то большим. Книга начинает звучать, обретает голос. Это прекрасная огранка драгоценного камня, без жестокого кастрирования, как это случается с аудиоспектаклями. Дословно точно, она пронеслась у меня перед глазами бешенным, свирепым вихрем страстей. Эта жгучая история любви двух собственников, двух безумцев, двух частей одного целого промелькнула передо мной жарким, почти непристойным танцем. Она ревновала к кукле и всему свету, Он же готов был заточить её в высоком замке, спрятав от всего мира. Их любовь – как искореженное дерево. Смотришь на него и видишь, что явно больное растение много выстрадало на своем веку и продолжает страдать от своего «артрита» - узловатые ветви, перекрученный ствол - весь его вид противоречит здравому смыслу и закону природы, но взгляд прикован к этим изломанным формам. История Петрушки и Лизы, завораживает. Друг для друга они и синдром, и диагноз, и наркотик, и обезболивающее. Что это? Извращение или высшая степень любви, её абсолют? Дар или проклятие? И что шевелится в моем сердце – отвращение или зависть?

Рубина прекрасна сама по себе, но в музыкальном сопровождении – это уже нечто. С хрипловатым голоском Хаматовой, с мужскими доверительными, почти исповедальными тембрами. Это не просто чтение вслух, это настоящее яркое, эмоциональное действо. Потому что одно дело просто прочитать на бумаге «Минорный свинг» Джанго Рейнхарда улыбнулся на ветру, прочистил горло шершавым кашлем смычка по струнам, откликнулся крепкой шуточкой толстяка-контрабаса, канул в глубокую паузу, предвкушая великолепное терпкое восхождение гитарных синкоп…» (гениально!), и совсем другое услышать эти слова под эту самую музыку. Это неописуемо! тринадцать часов чистейшего кайфа!

Благодаря московской пробке Дина Ильинична нашла своего персонажа и долго была в поиске подхода к нему, пришлось даже к астрологу обращаться. Неудивительно! Петрушка – мужчина со сложным характером, шкатулка с секретным замком. Петрушка оказался самым трудным для нее персонажем, а роман о кукольниках – самым болезненным. Рубина говорит, что её роман о страшной истории рода, о живом и о неживом. Читателю же, на мой взгляд, досталась непростая задача понять, где проходит тонкая грань. Здесь легко запутаться в игре света, нитях марионеток и семенных преданиях.

"Эти двое стали жертвой особо свирепого вида любви: страстной. единоличной, единственной, остались в живых, но уже навсегда были мечены неумолимо жестокой любовью..."

Долгая история трагической, безумной (в самом прямом смысле слова) любви и страсти. Любви невероятных масштабов, казалось бы, необъятной. И каждая женщина, наверное, обрадовалась бы такой любви со стороны любимого мужчины. Но вот только любовь эта была не к женщине. Не к той тоненькой женщине с фигурой подростка, наивной. романтичной, трогательной, Лизе (отсылки к Бетховену, "К Элизе" и, возможно, к Ремарку - история тяжело больной девушки?), не к собственной жене...Страсть, поглощающая целиком и полностью, была у Петра только к миру кукол, волшебному, чудному, завораживающему своей красотой, пластичностью и ...покорностью...

Страсть главного героя в начале книги восхищает: всегда ведь восторгаешься и восхищаешься людьми, чем-то настолько увлеченными, что глаза горят, людьми, которые нашли дело всей своей жизни и отдаются ему со всей страстью...

К середине романа это увлечение уже удивляет: ставить отношения с близким тебе человеком под угрозу из-за...какой-то куклы?

А концу романа автор наконец приоткроет завесу этой тайны: безумной была вовсе не жена, а муж, почувствовавший вдруг себя магом и господином, решивший, что жена - его личная марионетка и не может иметь собственного мнения, собственных желаний. Она словно одна из его кукол - ожившая, прелестная, но все же кукла...

"В своей империи он был могущественен и абсолютно счастлив. Самый счастливый властелин самой счастливой из когда-либо существовавших империй..."

История этой безумной любви-страсти-помешательства тесно переплетена автором с мистической историей рода Лизы (о, это будет еще одно сумасшествие, с заклятиями и, как ни странно, с куклами, куда без них...) Страшно и жутко и отчего-то начинаешь во все это верить...

"Что за трагические судьбы у всех этих огненноволосых женщин, будто их преследует по пятам пожар? Что за проклятая матрица рода?"

"Лиза, моя Лиза, моя "главная кукла"...вовсе куклой не было. Она была насквозь и до конца человеком..."

Любовь, принесшая лишь страдания...

Увлечение, которое не могут разделить твои близкие...

Жажда власти и собственничество...

Горькие обиды и разочарования...

Роман-фантазия, жизненный, красивый, тяжелый, атмосферный, только очень уж обманчива эта красота, прелесть этого кукольного мира, жить надо все-таки в реальности...

Всю книгу наслаждалась необыкновенно красивым слогом Дины Ильиничны; сразу видно, кто из современных русских писателей любит и ценит русский язык и умело им пользуется)

И несмотря на тяжесть жизненной драмы, так ярко выписанной автором, книга получилась уютной и какой-то даже теплой. Не знаю, в чем секрет. Волшебство книги и мастерство автора, наверное...5/5

Экранизацию еще не смотрела, но судя по книге, это должно быть что-то чудесное...

Впечатления и воспоминания.
Вам случалось бывать в гостях в доме, где хозяева включают в обязательную увеселительную программу вечера просмотр толстенных семейных альбомов от седьмого колена? Они увлеченно вываливают вам на голову кучу историй о себе, своих родственниках, сослуживцах, одноклассниках, соседях, случайных попутчиков, мимолетных знакомых, чьи фотографии встречаются в избытке между страницами альбома, вклеенные фото в который имеют все-таки определенных хронологический порядок. Воспоминания несутся вскачь, то далеко забегая вперед, то возвращаясь обратно, а то и вовсе безнадежно отклоняясь от темы разговора. Через полчаса этой чехарды имен вы уже теряете надежду запомнить хоть что-то, а еще через час мозг начинает подавать настойчивые аварийные сигналы к бегству. Но дня через три вы ловите себя на мысли, что все эти истории крутятся у вас калейдоскопом перед глазами и почему-то очень хочется вернуться на ту кухню и досмотреть альбом до конца. Со старых фотографий смотрят уже немного знакомые лица и за разговором память уводить вас в свои ностальгические дали…
Лето. Бабушка готовилась к моему приезду весь год. Я была у нее единственной внучкой. Она аккуратно собирала в баночки из-под сметаны монеты по 3,5,10 и 15 копеек. Трешки для автомата с газировкой в парке (стакан обязательно брался из дома), остальные для игровых автоматов. Солнечное и беззаботное время со сбитыми коленками. Омрачал его только отъезд. Бабушка махала мне с перрона рукой, а потом шла рядом с вагоном, пока поезд не набирал скорость. Весь год она разговаривала с моей фотографией. Телефона не было. Многое мы осознаем, когда уже ничего нельзя исправить.
Книга "Почерк Леонардо" стала для меня именно таким фотоальбомом. Сплетение чужих удивительных судеб. На титульном листе написано "Анна Нестеренко". Рука так и тянется подписать ниже.

– Дывиться, люды добри! Подывиться на цю курву з цырку!

Жила когда-то на свете такая девушка. Хорошо жила, хотя ее история началась драматично. В три года у нее умерла мама. Но жизнь щедрой рукой выдала Ане моральную компенсацию. Все ее любили. Обожали до дрожи в коленках, до воя на луну. Фан-клуб Ани весьма многочислен. Приемные родители, няня, подруги, учителя, муж, любовник, попугай, который готов был жизнь за нее отдать, и даже друг ее любовника плакал, когда она пропала, хотя видел ее два раза в жизни. По жене на похоронах не плакал, а тут вот… О как! Престарелый любовник в своем обожании зашел, пожалуй, дальше всех, готов был причислить Анечку к лику святых.

Слышали бы вы его рассуждения!.. Удавиться было впору. Например, он уверял, что она – ангел. Смешно, конечно? Не в том смысле, что типа как с неба ангел, а, мол, природа ее родственна неким существам, которые в народном сознании фигурируют как ангелы-архангелы всякие… ну и прочая небесная братия. Что люди в них верят, потому что время от времени такие существа действительно появляются на земле среди людей… Например, Христос…

Цельный ты, говорит, человек, и самый честный из живущих. Ага. Это потому, что она дар свои провидческий в доход не превратила. Да только тут и дураку понятно, что начни она его афишировать, то жить ей дальше под колпаком у силовиков, и прости-прощай жизнь вольная. А Анечка далеко не дура, нет, и свободу свою она любила как ничто в этой жизни. Жила она всегда для себя, как хотела, в свое полное удовольствие, ни на секунду не задумываясь, какую боль может причинить близким. А если и задумывалась, то это ее не останавливало. Надо отдать ей должное, на своей счет иллюзий она не испытывала.

Ведь я – чудовище. Я в гроб вогнала своих родителей – невинных людей, которые подобрали меня, спасли мне жизнь и беззащитно любили. Я Машуту свела с ума, а отец, человек необозримой доброты и любви, просто угас после ее смерти, не в силах без нее жить. Я же бросила его одного – доживать. Главное, мол, чтобы Христина стирала ему подштанники и каши варила. Н у, деньги я им посылала. Вот уж чего никогда мне не было жалко – бумажек, денежной трухи… Зеркала – вот что меня волновало. Вот моя суть… Ни капли радости не принесла никому.

В этом мне с ней трудно не согласиться. Калечила она людей профессионально.
Хотя… создание она запредельное, неземное, зеркальное, нельзя, наверное, к ней с общими мерками соваться. Но как же хочется крикнуть в самое ее эфирное ухо, что тут на земле считается, что мы должны быть в ответе за тех, кого приручили.
Тягостно мне было слушать о людях, по чьим жизням прошлась тараном эта хрупкая девушка.
Но есть в этом альбоме и другие люди. Их истории сверкают, как драгоценные камни. Пусть один миг, всего несколько строчек, но как красиво.
Пронзительная книга. Меня вот пронзила. Было немного больно.

Это что-то невероятное. Выныриваю из книги, как из глубокого омута. Оглядываюсь - не узнаю ничего вокруг, ведь я все еще там, в Испании, в Кордове с древним, проклятым, безумным родом Кордоверы. Перед глазами испанские улочки и гордые лица испанских пиратов с прожигающим насквозь взглядом. Рубина создает удивительные сюжеты, обрамляя их в прекрасный, жемчужный язык, от которого невозможно оторваться.

Что меня больше всего поражает в ее книгах, так это ее герои, персонажи и их судьбы. Как, как она умудряется так ловко совмещать миры и истории жизни? С одной стороны - такие простые, настоящие, яркие люди. Герои, которых можно встретить в любом дворе залитой солнцем Винницы, или же на промозглых улицах бывшего Ленинграда, но с другой эти персонажи замешены на диких, необузданных сюжетах, и страницы сами летят и летят вперед, не давая оторваться ни на секунду. Ведь с героями этими ты уже сросся, сроднился.

Но если спросить меня, о чем эта книга, я не смогу ответить, потому что она обо всем и не о чем. Она о подделывателе картин? Да, наверное, Захар центральный персонаж. Но, может быть она о древнем пиратском роде? И это тоже верно, история рода проходит красной линией по всему повествованию. Она о простой жизни наших людей, о глупостях, любви и смерти? И опять в самую точку - судьбы людей едва ли не самое важное здесь. Роман этот напоминает огромное полотно, перед которым можно стоять часами, к которому можно приходить и возвращаться множество раз в течении жизни, и каждый раз как в первый, найдешь что-то новое, неизведанное. Краски заиграют новыми яркими гранями, откроется новый смысл. Чудесно! Просто чудесно!

ЗЫ. А в испанском-то у Рубиной ошибки-опечатки! Могла бы проконсультироваться с переводчиками, а не с гуглом.

Данная книга просто завораживает своим сюжетом. Он интересный, интригующий, необычный, с элементами мистики и фантастики. В нем смешалась драма, история, мистика, воспоминая, но самое главное в нем есть невероятная история любви, сильная, чувственная, искренняя, порой безумная.

Сюжет книги очень многогранен и разнообразен, но больше всего цепляют главные герои, а точнее их безумная любовь, находящаяся на грани болезни. Для Пети кроме кукол в этом мире ничего не существует. И Лизу он полюбил, когда она еще совсем малюткой была, именно как куклу. Он пронес любовь через всю свою жизнь, оставаясь верным этому чувству до безумия. Но как он её любил? Как куклу или человека? Наверное, все-таки как куклу. Сцена со знаменитым танцем, где Лиза всего лишь ожившая кукла тому подтверждение. Мне жаль Лизу, у неё нет ничего отдельного от Пети. Все воспоминания, все события её жизни, вся жизнь связаны именно с ним. Она, может быть, и хочет покинуть Петю, но не может, они оба находятся в плену своей любви, которая стала для них страданием. Однако за гениальность и любовь всегда приходится платить очень высокую цену.

Главные герои, несомненно, сильные личности, со стальным характером и с твердой позицией жизни, люди умеющие достигать своих целей. Лиза - милая, яркая, грациозная, вспыльчивая девушка с миловидными чертами лица и огненно-рыжими волосами. Петр – кукольник, человек одержимый своим театром и куклами.

Эта книга не только смесь жанров, но ещё и смесь городов. Действия в книге постоянно перемещаются из одного города в другой – Прага, Львов, Иерусалим. Больше всего меня заинтересовала Прага – это действительно сказочное место, в котором все пронизано мистическим волшебством кукол. Иногда, кажется, что именно в этом городе живут и оживают куклы.

Также очень органично автор вплела в повествование мистику. Она придавала книге определенный шарм и атмосферность. Тайны и загадки окутывают эту историю. Ничем не примечательные персонажи, отвратительные поступки, события которые никак не соберутся в одно целое, в общем чтение получается довольно интересное и необычное.

Язык у автора очень красивый и интересный, образный, своеобразный и ни с кем не похожий. Остается только читать и восхищаться мастерством автора.

Роман познавателен и интересен. Из него мы многое узнаем о куклах, кукольном ремесле, о театре, истории создания кукол, и непростой жизни артистов. Автор преподносит эти сведения легко, ненавязчиво, они органично вплетены в сюжет книги. Меня действительно поразило то, как автор смогла так тонко и глубоко описать мир кукольного театра. Порой казалось, что все события происходят прямо перед глазами.

«Синдром Петрушки» – удивительная, интересная, красивая, философская, оригинальная сказка для взрослых, которая заинтересует любого читателя.

Существует у психотерапевтов такая категория клиентов, представители которой будут говорить буквально обо всем, но только не о своей проблеме - описывать стены домов в другой стране, в которой им удалось побывать однажды, вспоминать соседку по коммунальной квартире из детства, разглагольствовать о меню в кофейне во Львове - в общем отвлекаться от сути любыми возможными и даже совсем несоответствующими контексту способами. Но их можно плавно или резко, в зависимости от ситуации, перевести на путь определения истинного прихода к психологу. Дину Рубину же в ее "постоянном словоблудии по делу и без, такое чувство, что автор постоянно старается щегольнуть свои большим, словно средневековый трельяж в современной квартире-студии, словарным запасом" (кланяюсь идеально сформулировавшему авторскую несостоятельность, Itallium ) остановить невозможно. Из нее так и льются неоправданные смыслом и ценностью витиеватости, которые никак не проглатываются, а стоят будто гость в горле, не давая насладиться достоинством сути произведения.

А смысл-то в "Синдроме Петрушки" есть и еще какой - глубокий и многогранный, соединяющий героев и объясняющий все их фортели. Истеричная Лиза с "плохими генами", вылепленная как скульптура, но сопротивляющаяся своей марионеточности, порождение родственной связи и не самых добрых побуждений. Петр, живущий в своих куклах и не умеющий жить собой, скромный и тихий мальчик, оказывающийся на поверку Карабасом Барабасом, страдающим одними из худших пороков - пороком власти и страхом потери своих игрушек, и ломающим других в угоду своим страстям. Эти двое нашли друг друга, как садист и мазохист, как ведущий и ведомый, Петр отравил Лизу, а Лиза отравила Петра - он сломлен и сломлена она. Их симбиоз не способен рождать любовь, но безукоризненно умеет подгибать обоих людей друг под друга, выворачивая их ручки-ножки и, главное, души в угодном ситуации порядке: созависимость Петра увеличивается с каждой секундой притягивания женскими манипуляциями его к себе Лизы, а выстраивание личности Лизы полностью обусловлено тем, что потребует от нее Петя. Вот кто настоящий кукольник - не Петр, не Лиза, а их союз, Судьба, что свела их вместе.

А сколько трактовок у давшего книге название словосочетания...

"Синдром Петрушки" -

- о ребенке парочки наших сумасшедших.

"Синдром Петрушки" -

Петрушка - Трикстер, а этот архетип славится тем, что (по Юнгу):

И Петр идеально вписывается именно под эти параметры. К сожалению, не каждый Трикстер умен, ловок и хитер, плутом может быть и такой потерянный для мира и себя человек, не размышляющий, как кукольник.

"Синдром Петрушки" - вся жизнь главного героя этой книги. Без кукол - этого человека просто нет, он болен ими, не имея доступа к себе. Лишь с их помощью Петя способен выразить малую часть того, что кипит и бушует внутри.

Такие глубокие проникания в психологию и в души людей, нашедшие свое выражение в строках Рубиной, - я описала лишь самые-самые важные, не говорю уж о Басе, историях родителей Петра и семейства, из которого возникла Лиза, - и так бездарно загублены пером автора. Конечно, есть противоположное мнение, придерживающиеся которого, наоборот утратят ценность произведений Дины без такой ее черносливинки (извините, изюм очень люблю) претенциозности и вычурности, и оно точно так же соответствует правде, ведь у каждого она своя. Но вот только читать книги Дины Рубиной мне больше не хочется - ее рассказы прекрасны, но романы топят в омуте манерности и выпендрежа...(

Непростая книга о непростых художниках и их творениях. Этот роман сам как картинная галерея – длинная череда испанских пейзажей, натюрмортов с вином и сыром, портретов стариков и юных дев. Сочным, цветистым, медовым слогом рисует Рубина свой роман. Вы открыли первую страницу – экскурсия началась. Иерусалимские горы, Винницкая ночь, Проходные дворы Питера, Старый парикмахер и многие другие экспонаты оставят след в памяти.

Портретный зал самый многочисленный. С каждой стены в несколько рядов смотрят лица. Хитрые, задумчивые, скорбные. Их так много. Надо запастись вниманием и терпением. У каждого портрета своя история. Слушайте внимательно. Захар Кордовин – наш экскурсовод. Образованный, знающий, умный, обаятельный, есть в нем что-то пиратское. Женщины таких любят. Он, конечно, прекрасно знает об этом. Поначалу он раздражает меня своей самоуверенностью. Есть в нем некое позерство, какое-то самолюбование. Как будто нет-нет да и глянет украдкой в зеркало, удостовериться в своем эффектом ракурсе. Он художник. Он талант. Возможно, поэтому рисуется по жизни каждым жестом и фразой. Это у него в крови. В пиратской кордовской крови. Я уж было решила, что особенная, что на меня эти ваши штучки, Захар Кордовин, не действуют, ан нет. И мой код взломал. Причем самым неожиданным для меня образом. Буквально парой фраз. Просто, рассказывая о себе и своем друге Андрюше, он обронил, что «они-то при первой же возможности, убегали в Пушкинский или Третьяковку, долго простаивая перед полотнами Врубеля. В этих напряженных по колориту картинах был такой густой замес печали, что и много часов спустя после расставания вдруг возникали перед тобой тоскующие глаза «Цыганки», «Пана» или «Демона»... Вот и всё, я пропала. Я вспомнила, как потеряла счет времени у «Демона». Я не могла оторваться от него, необыкновенный гипноз, который я помню даже много лет спустя.

Мой любимый зал тот, где наш ждет экспозиция детства Захара. И хоть красоты, в общепринятом понимании, в нем почти нет, но есть нечто большее – душа. В других залах красоты в избытке, она выплескивается через край. Её столько, что через какое-то время я перестаю её различать, всё сливается, становится лишь размытым ярким пятном. И меня тянет от этой пестроты в Зал Детства – бедный, обшарпанный, живой. По прихоти экскурсовода наше движение по залам хаотично, мы ходим кругами по одному ему понятной логике, но постепенно хаос историй и лиц сменяется узнаванием и пониманием. Вот тогда и начинается самое интересное. И вот уже из обычных экскурсантов мы становимся свидетелями захватывающей истории – дикой и прекрасной.

Бывают такие книги-миракли, книги-подвиги, книги-уникумы, которые невозможно повторить.

Фредерик Бегбедер «Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей»

Неожиданно! Эта книга оказалась для меня полной неожиданностью. До сих пор я читал только небольшую прозу Дины Рубиной, смотрел экранизации больших ее романов. Понимал, что ее здоровая стилистика может мне понравиться. "Почерк Леонардо" был фактически случайно выбранной книгой с тем расчетом, что речь там идет в том числе и о цирке. Но я никогда бы изначально не подумал, что этот роман относится к жанру современного магического реализма!

Мои встречи с магическим реализмом заканчивались обычно сначала удивлением, а потом - недоумением. Даже если и встречались мне классики и современные мастера жанра, такие как Габриэль Гарсия Маркес, Григорий Горин, Мариам Петросян, Алексей Иванов, Анна Коростелева, Юрий Коваль, Ян Мартелл, Харуки Мураками или Герман Гессе, все равно я не мог вытерпеть прочтения более одного романа автора. И в каждом из этих случаев проявлялись у меня именно эти два состояния "удивление" и "недоумение".

Может быть, когда речь идет о некоей супер-способности главного героя, мне хочется больше доверять автору, и я принимаю такую книгу ближе к себе. Этот роман так и начинался, издалека, пройдя около половины сюжета, я так и не верил, что мои ощущения "свалятся во вторую фазу", я надеялся на более реалистичный эндшпиль, но надежды на это не оправдались, хотя этот факт и не испортил главного ощущения от книги.

Что очень понравилось, повествование от разных лиц, сменяющее друг друга. Мне кажется, именно такой писательский прием придает этому роману особый колорит. Причем лица эти фактически не были (или почти не были) знакомы друг с другом. Раскрытие образа главной героини Нюты мы наблюдаем с совершенно разных сторон, как будто смотрим на нее каждый раз через новое установленное в этой же комнате зеркало. Красава! Одна только фраза "Хочете видеть кра-саааа-вицу?!" чего только стоит!

И пусть мне не понравился финальный аккорд, и не все зеркала для меня стали безупречно чистыми, какие-то стороны остались для меня темными. Хочу все же отметить, что роман очень яркий, запоминающийся, теплый. Вот только теперь я не знаю, как подступиться к остальным романам цикла "Люди воздуха". Стоит ли мне наступать на те же грабли, встретив последующее произведение автора в стиле магического реализма и снова его неадекватно воспринимать. Или стоит останавливаться только на реалистичных произведениях Рубиной? Стиль-то у нее чертовски хорош! Вот - вопрос вопросов...

А аудиоверсия романа - просто выше всяких похвал! Получил истинное удовольствие, спасибо группе чтецов за шедевр!