Монахиня. Племянник Рамо. Жак-фаталист и его хозяин

Я очень люблю этот роман Дидро. Он не несёт в себе острого нравственно-гуманистического вопроса, как Монахиня , в которой страдания этой несчастной девушки начинают утомлять к концу первой трети — мы за ХХ век, благодаря многочисленным скандалам и так узнали, что же из себя представляют что детские дома с религиозным воспитанием, что монастыри. Это не острополитический Племянник Рамо с повесткой, которая уже давным-давно устарела, и политическое полотно которой для неспециалиста по данной эпохе угадывается лишь весьма-весьма приблизительно. Нет, это роман о жизни. Неназванный Хозяин и его слуга Жак путешествуют, попадая в передряги, и вспоминая-вспоминая-вспоминая. Говорят они о том, что больше всего заботит людей — о любви и сексе. Это не сентиментальная любовь, модная в романах того времени — Дидро изящно издевается над вкусами публики, вкладывая в уста своих героев историю про именно телесную любовь, в том самом изводе, который привлекает любого парня. Так хитрый Дидро находит способ отхлестать общественные вкусы по щекам даже в обычном травелоге. Этот роман не несёт в себе скандального заряда как такового, но его нарочитая жизненность, витальность, какая-то сельская простота настолько необычна для литературы того времени (да и сейчас), что сама по себе она является скандальной. Возможно, поэтому роман на родине был принят плохо — но нашёл своё место в других странах, и его горячо рекомендовали такие имена как Шиллер и Гёте. Философия Жака-фаталиста, конечно, фаталистической не является — наверное этот набор взглядов мог показаться фатализмом в далёком XVIII веке, но сейчас мы настолько хорошо научились разбираться в бесконечных «-измах», что смело можем утверждать — нет, Жак не фаталист, он Жак-детерминист. Он чётко понимает границы дарованного себе, границы дозволенного природой, но никакого томного «фатума» в его жизнелюбии нет, и быть не может — Жак слишком витален для фаталиста. Его фатализм есть лишь попытка скандализировать, ещё раз показать свою жизненность. Декларировать жизнь жизнелюбу в обёртке фатализма — это настолько в духе Дидро, что даже и не знаешь, что бы подошло Дидро ещё больше. Это прекрасный роман, и я его горячо рекомендую всем — он не про философию, он про жизнь, про то что она прекрасна вся. в т.ч. и телесная, и что любой слуга это хозяин своего господина, а любой господин слуга своего слуги.

Это не "Монахиня", а просто какая-то "Золушка во Христе". Злая, нет, не мачеха, а мать отправила дочурку в монастырь, дабы та не разевала рот на чужой каравай, то бишь, не питала надежд по поводу наследства, которое целиком и полностью должно отойти ее двум старшим сестрам. Маменька, будучи в браке, нагуляла дитятко, но факт измены всячески скрывала, но ее муж все равно, как те пчелы, что-то подозревал по этому поводу. Вот и получилось, пока одна скрывала, а другой подозревал, страдала ни в чем не повинная девушка. Она, вроде как, не просилась на этот свет и не ей нести бремя совершенного ее матерью поступка. Но кто ее спрашивал-то...

Читаешь, и в голове крутится одна и та же мысль - дикость! Просто дикость какая-то! Запереть родную дочь в монастыре, против ее воли, запугать ее тем, что, если она решит сбежать из него, то маменьке на небесах не будет покоя, так как грех ее не будет искуплен - это ж кем надо быть? О времена, о нравы.

Мало Сюзанне несознательных родителей, злых сестриц и всякого рода пыток и истязаний. Дада, именно пыток. А вы что думали? Женский коллектив, да еще и в закрытом пространстве... Такие дела. Казалось бы, несчастная девчушка уже всякого повидала в жизни, дык, нет. Следующим сюрпризом жизнь ей подкинула харассмент в монастырских реалиях. Нет покоя бедной невинной овечке, все ее хотят... то побить, то приласкать, ага.

Концовка "Монахини" слегонца удивила. В общем-то, этот момент стал решающим в моей конечной оценке этого романа, так как до финала я склонялась к нейтральной отметке, но, дочитав, поставила положительную.

В центре повествования данного романа - история юной девушки, отданной против её воли в монастырь во искупление чужого греха. Написанный от первого лица, он представляет собой исповедь главной героини, которая без утайки рассказывает о своих мытарствах и злоключениях там, где по сути, их не должно быть по определению.

Благодаря рассказу человека, которой пока ещё чуждо притворство и ложь в силу возраста и воспитания, перед читателем разворачивается печальная картина чужой лжи, предательства, притворства, нанесения телесных и духовных увечий человеку, которая вынуждена отстаивать себя и своё достоинство весьма ограниченными способами, имеющимися в её распоряжении.

Слушая горькую исповедь главной героини, можно почерпнуть сведения не только о жизни в монастыре, но и о нравах и состоянии самого общества. Рисуя без прикрас монастырскую жизнь и помещение туда без воли и желания, автор, в первую очередь, сомневается в правильности принуждения и возможности через силу искупать чужие прегрешения.

Финал истории открытый и немного скомканный, на мой взгляд, но от него, как и от всей, в сущности, небольшой книги остаётся гнетущее и тягостное впечатление насилия над личностью близкими и чужими людьми, ограничение свободы и волеизъявления, порочного круга в прямом и переносном смысле. В принципе, это та история, в которой с первых строк становится понятно, что навряд ли здесь стоит ждать чего-то хорошего, увы.