Kochanek Wielkiej Niedźwiedzicy

Наверное эту книгу нужно считать приключенческой... или детективной? А может просто мемуарно-автобиографической (но куда тогда пристраивать её авантюрность и остросюжетность?)? В общем, как вы уже поняли, с жанром определиться довольно трудно. Потому что в ней сложены в один пучок (но может быть и в букет) признаки разных жанров — и уже перечисленных, и других тоже (ну, вот, например, может она иметь отношение к новой истории России и ближних соседей по зарубежью? Наверное может — речь в романе идёт о первой половине двадцатых годов прошлого столетия).

А вообще первая (и не особо верная, но куда теперь денешься) ассоциация была с знаменитым хвалено-руганным "Шантарамом". Уж больно показался и язык близок к манере говорения-писания главного шантарамского героя, и событийный ряд похож (не в том смысле, что мы тут в Индии контрабандой промышляем, а в более широком смысле) — некий молодой человек волей судьбы и собственных устремлений попадает в ряды контрабандистов, делающих ходку за ходкой сквозь границу между Советской Россией (образца 1922-23 гг.) и панской Польшей. И далее пошло-поехало — переходы, перелазы, схроны, делёж добычи, уходы от погонь, девки продажные и те, что просто из любви к искусству любви, ссоры и конфликты с такими же контрабандистами, но как бы "плохими", в отличие от "наших", которые в изложении Песецкого безусловно "хорошие"... В общем, сплошь идут приключения самого остросюжетного толка.

Однако стоит только остудить немного голову и вдуматься, так сразу осознаёшь, что, по сути, перед нами своеобразная историческая картина совершенно особого содержания. Множество бытовых мелочей и прочих подробностей дают нам возможность проникнуться духом, сутью того времени — пусть даже какие-то моменты будут понятны только из контекста (ну вот хоть брошенная впроброс авторская реплика, что в Советах хорошим спросом пользовались иголки — такая мелкая, но такая говорящая деталька!).

Ну и, конечно, подкупает концовка романа, где наш герой перестаёт быть "героем" и, наконец, просто становится одиночкой, гонимым властями и законом и не имеющим ни друзей, ни товарищей, ни любимой женщины, ни семьи, ни дома... ни-че-го! И опять шикарный авторский ход в самом финале — дата и место написания романа.

Так что насквозь приключенческая остросюжетная книга внезапно обрела черты довольно серьёзного произведения с неким даже этноисторическим уклоном :-)

Тут на памежжы Каменныя вежы Жалезныя дзьверы Замкі і засовы Таемныя пасткі Падземныя сховы Маўклівыя маскі На тварах аховы Ім сэрцы і душы Аплецены дротам І токам атручана кроў.

«Кантрабандыст», Міхаіл Анемпадыстаў «Народны альбом»

Когда это было? Где это было?

134 магазина и 96 ресторанов. А еще казино, ипподром и 4 только официальных борделя. 20-е годы 20-го века. Чикаго времен сухого закона? Нет! Это – Раков, местечко в 35-ти километрах к западу от Минска.

Сегодня это агрогородок с населением чуть более двух тысяч человек. Два магазина, столовая-рюмочная, закрытый кинотеатр. Церковь и костел напротив друг друга на главной площади, как везде в Беларуси (так было и так будет – наша особенность, наследие и богатство). Вот только оба храма масштабами своими и величием совсем не соответствуют нынешним раковским реалиям. И ещё три старинные кладбища – православное, католическое и еврейское – они тоже из прошлой жизни. А прошлая жизнь - она у Ракова была совсем не рядовая. Каменные особняки стояли на мощеных брусчаткой улицах, набитых магазинами и закусочными, двухэтажный торговый центр был полон покупателей. Шумели ярмарки (только «конских» базаров было два, плюс «большой» базар по понедельникам), оркестры в ночных ресторациях наяривали фокстроты. Был тогда Раков настоящей столицей контрабанды, европейского масштаба столицей. Граница была в полутора километрах: на западе Польша, на востоке – Советы. На восток носили разное: гребешки - ремешки, чулки – носки, иголки - нитки - пуговицы, пудру – помаду, товары от детских сосок до хромовой кожи – всё то, без чего строить коммунизм на востоке было весьма затруднительно и скучно. В обратном направлении шли меха, бриллианты и золото. Золото лилось рекой: оно, как известно, вне политики, вне идеологии.

А ў кантрабандыста Блакітныя вочы Ён працуе штоночы Робіць цёмную справу Парушаючы Права І Закон крымінальны Праз граніцу цягае Кантрабандны тавар.

В этой приграничной суете Владек был одним из многих. Маялся без работы, встретил армейского товарища, тот позвал с собой. Так оно и началось. Ночные тайные тропы, тяжелые нОски (от слова «носить») за плечами. За спиной одни пограничники, впереди – другие, в кармане фляжка спирта, в кулаке парабеллум. Через границу с грузом до мелины (схованки, укрытия), передал товар, взял оплату и обратно. Вечный азарт и адреналин, щекотка в нервах, будоражащая игра со смертью. Такая вот романтика. А после — тяжелые монеты или пачка долларов в кармане, а потом - водка, песни, гармонь и женщины, которые любят фартовых парней не за золото, а за смелость и веселье, за бесшабашную гульбу и презрение к деньгам. Они были такими разными, эти идущие тайными тропами люди – зрелые мужчины, молодые парни, были женщины, девушки и даже целые семьи. Оголтелый бандит и благородный разбойник, отец семейства и худенький подросток, разбитная девица и скромная хуторяночка. Граница манит, граница притягивает и не отпускает. Овраги, леса, болота, речки. Могут ограбить, могут убить. Могут схватить и посадить за решетку – неизвестно, что лучше. Владек был одним из них, видел , как на границе жили, работали и гибли. Знал, что мало кто из этих людей умеет писать, что почти никто не держал в руках книгу, что политика их не интересует вовсе. Но видел и всю их необычность, энергию и силу. Видел и понимал, сколько же пользы могли бы принести эти люди, если бы их способности, смелость и фантазию направить к настоящей, полезной работе. А тут — тут все это пропадало напрасно, как, впрочем, напрасно пропадали и его собственные способности, и его собственные дни и годы.

Луна на небе – враг контрабандиста, звезды – его друзья. Вот эти семь в северной части неба похожи на контур возка: четыре колеса и вроде дышла спереди – Большая колесница, Большая медведица. Подруга контрабандиста и вечная спутница. По левую руку - значит путь твой сейчас на восток, по правую руку – возвращаешься к дому.

Возлюбленный Большой медведицы. Владек, он же - Сергей Песецкий. Легендарная личность. Мой земляк, уроженец Брестской области (Брест-над-Бугом – так был обозначен город на старой карте)…

Сказать, что я в восторге от этой книги – это не сказать ничего. Мне открылась совершенно незнакомая станица истории моей родины. Странная, дерзкая, криминальная, захватывающая страница. Ивенец, Радошковичи, Рубежевичи – для меня это не просто точки на карте, тут я бывала не раз. Из Ракова в Олехновичи через Дубравы… Трое отчаянных парней на лихих конях проезжали когда-то там, где сегодня стоит наша дача… Самые дерзкие контрабандисты рисковали доставлять товар прямо в Петровщизну – юго-западное предместье Минска. Так на польский манер называлась деревня Петровщина. Станция метро «Петровщина», я встаю и прохожу к двери вагона. На следующей мне выходить…

Дальше...

У этой книги есть своя история, такая же дерзкая и необычная, как история ее автора. Вот такой была обложка её первого издания. Тюремная решетка за спиной автора – это не просто фон. Об этом, как и о всей жизни Сергея Песецкого, легендарного контрабандиста, шпиона трех европейских разведок, любимца и любителя женщин, писателя с мировым именем, чьи книги еще до войны стали бестселлерами и только в СССР были под запретом., об этом в двух словах не расскажешь. Ян Флеминг, автор знаменитой серии книг о Джеймсе Бонде, встречался с Сергеем Песецким и, говорят, многие черты своего героя списал с него. А созвездие Большой медведицы выгравировано на его надгробии... Как символ свободы.

Перачытала кнігу любімага Сяргея Пясецкага “Каханак Вялікай Мядзведзіцы”. Дзевяць гадоў таму кніга чыталася з большым захапленнем, але Пясецкага я ўсё роўна горача люблю і ў наступны раз перачытваць кнігу буду ўжо ў арыгінале па-польску. Другое фота зроблена ў Ракаве 5 гадоў таму, гэта Касцёл Найсвяцейшай Панны Марыі Ружанцавай, пабудаваны ў пачатку мінулага стагоддзя. Гэты горад называюць меккай кантрабандыстаў, і ў творы ён таксама згадваецца. Пясецкі жыў там, бо Ракаў быў цэнтрам кантрабанднага жыцця на савецка-польскай мяжы. У 1921 годзе будучы пісьменнік пераехаў у Ракаў, дзе быў не толькі кантрабандыстам, але яшчэ і шпіёнам польскай выведкі. Праўда, праз 5 гадоў з выведкі яго звольнілі, бо вёў надта фрывольны лад жыцця, з блэкджэкам і… кхм, ну, амаль. З какаінам, алкаголем, картамі і жанчынамі. Ну і пайшло ўсё пад адхон. Застаўся без грошай, заняўся рабаўніцтвам, патрапіў за краты на 15 гадоў. Як у савецкім кіно: “Украл, выпил, в тюрьму! Романтика…” У турме і нарадзілася гэтая кніга, і ўвогуле, там адкрыўся ягоны літаратурны талент, які быў заўважаны журналістам і пісьменнікам Мельхіёрам Ваньковічам. Ён і дапамог выдаць кнігу, а потым падключыў неабыякавых літаратараў да акцыі падтрымкі Пясецкага. У выніку той выйшаў з турмы на 4 гады раней за тэрмін. Раман аўтабіяграфічны і ўтрымлівае мноства дэталяў з жыцця Пясецкага-кантрабандыста. Галоўны герой — перамытнік (кантрабандыст) Уладзь Лабровіч, і Пясецкі апісвае два гады з яго жыцця і дзейнасці ў пачатку 20-га стагоддзя. Гэта і асаблівасці іх працы, і памеры заробкаў, і нават апісанне культурнага адпачынку перамытнікаў. Вельмі каларытная кніга, напоўненая адпаведнай лексікай, да якой у канцы даецца тлумачальны слоўнік. А Вялікая Мядзведзіца была для кантрабандыстаў шчаслівым сузор’ем, бо суправаджала іх і дапамагала не збіцца са шляху. Дарэчы, яе выява ёсць на магіле Пясецкага. Чытанне кніг Пясецкага — найлепшы спосаб паглыбіцца ў атмасферу тых часоў, зразумець асаблівасці жыцця на савецка-польскай мяжы. Але і іншыя яго творы таксама раю, асабліва “Запіскі афіцэры Чырвонай Арміі”.