Томас Чаттертон

великая мистификация
Действие первое: мама, бабушка, сын, работодатели и сплошная метафизика.
Сама по себе история Томаса Чаттертона звучит как воплощение ребенка-гения, что-то среднее между переселением душ и памятью веков. Сара Чаттертон говорит, что думает: отцом Томаса был умерший.

Сам Томас думает, что создан для большего, чем для роли простого писца.

Стоит отдать должное Янну, взявшему за основу истории Чаттертона и письма, и свидетельства очевидцев, потому что вся история этого английского поэта-мистификатора оказывается такой... настоящей.

Действие второе: слишком мало людей и слишком много проблем.
На сцену выходит тот, кого никто не ждёт снова: странник-вор-Робин-Гуд, фигура скорее трикстера, чем мудреца, божественная подсказка, поцелуй ангела, как ещё называли талант когда-либо? Абуриэль даёт Томасу совет - и воспользоваться этим советом нельзя, и не воспользоваться невозможно.

Действие третье: Смерть, гроб, гроб, кладбище, пидор.
Живой ли ты человек, Томас, что твою постель приходится греть другому? Невозможно спать в одиночестве и холоде.
Но настоящие друзья никогда не бросят в беде (что бы ни произошло).

Действие четвертое: я тебе не верю, ты сон вчерашний.
Томас Чаттертон - фигура неоднозначная, он отводит себе скромную роль простого переписчика и переводчика "стародавнего монаха Роули", выдавая за староанглийские сочинения собственные стихи.
И то, как Янн расставляет акценты в репликах, в повествовании, в поведении героев;
в экспозиции происходящего выщелачивает, высвечивает и гордость, и некое "Божественное провидение" в поведении Томаса Чаттертона.

Смертельные ошибки, ошибки в смерти, могильный холод, обращение к мёртвым, буквально "разговоры с мёртвыми", - Томас притворяется, выбирает себе альтер эго мёртвого Роули, по сути подтверждая всю теорию собственной матери. Слишком странно быть таким подростком (Томас Чаттертон начал писать свои поэмы с 12 лет). Слишком не верится - о чём ему говорят и Барретт, и Бергем, и Ламберт, и все вокруг.

Трагичная короткая история юного самоубийцы обретает плоть и кровь - и даже Абуриэль, возможно, имел место быть в реальной истории Томаса Чаттертона. Все ведет к логичному, очевидному, но печальному финалу -
тому, в котором все умирают.

Пятое действие.
Everything dies.