Цитаты из книги Beautiful Creatures

Вот как кончается мир - шепотом, а не грохотом взрывов

— «Трое могут сохранить секрет лишь в том случае, если двое из них мертвы».

Любая книга — это Библия, а дом, где хранятся подобные вещи, является храмом Господним.

Иногда лучше молчать, чем говорить. Особенно когда ты не понимаешь того, что делаешь.

Это был Гэтлин. Но не тот Гэтлин, который я знал с детства, а совсем другой - скрытый от глаз обывателей. В таком Гэтлине возможно всё. Забавно, что, прожив здесь годы, я не замечал чудес, творивших вокруг.

The right thing and the easy thing are never the same.

...and the only thing worse than being alone was having everyone else see how lonely you were.

Another mysterious thing about girls — they want to be asked to stuff even if they don’t want to go.

I’m a freak, you’re a freak. Your house makes rooms disappear, my house makes people disappear. Your shut-in uncle is nuts and my shut-in dad is a lunatic, so I don’t know what you think makes us so different.

Mrs. Lincoln was a rage-aholic, on a mission, with a network — a dangerous combination. When we were in the eighth grade, Mrs. Lincoln ripped the cable box out of the wall because she found Link watching a Harry Potter movie, a series she had campaigned to ban from the Gatlin County Library because she thought it promoted witchcraft.

Я не гнался за бурей. Она сама нашла меня.

Шестнадцать лун, шестнадцать лет.
От перекатов грома глохнут уши.
Шестнадцать миль осталось до нее.
Шестнадцать страхов мучат души...

Шестнадцать лун, шестнадцать лет,
Шестнадцать ужасов из бездны,
Шестнадцать грез, и плач во сне,
Твое паденье неизбежно...

Мама читала по двадцать книг одновременно, и они валялись по всему дому — на кухонном столе, рядом с ее кроватью, в ванной комнате, в машине, в сумках, на ступенях лестницы. Вместо закладок она использовала все, что попадалось ей под руку: мой затерявшийся носок, зернышки яблока, очки, другую книгу, вилку...

В нашем городе лишь два типа людей — «застрявшие и глупые». Это мой отец так классифицирует горожан и соседей — мол, здесь живут только те, кто был вынужден остаться или оказался слишком тупым, чтобы уехать.

There were only two kinds of people in our town. The stupid and the stuck.

Cruor pectoris mei, tutela tua est! Кровь моего сердца — защита твоя!

Я не стал говорить, что все хорошо. Я чувствовал, что она была из тех, кто прекрасно понимал, что это не так.

Было так хорошо иметь кого-то, с кем я мог поговорить, не взвешивая каждое слово.