Не, стоило сразу по первом прочтении соорудить какой-никакой, но отзыв. Пока не выветрились из ноздрей ароматы розы алтарных покровов и заодно вездесущий конский навоз. Пока не истаял в устах вкус сырой рыбы с варёными грушами, Господи, какая гадость. Пока шелест древних пергаментов не угас в ушах. Пока божества, хоть и падшие, оставались божествами, а не говорящими орудиями.

— Простолюдины весьма привержены фразе «А пошло оно все к чертям собачьим!» Наверняка даже вам, миледи, приходилось произносить такое в запале? Я медленно кивнула, и он заговорщически придвинулся: — Естественно, вы хотите всего лишь сказать, что не желаете более заниматься тем или иным делом. Но ведь ее можно понять так, что вы хотите, чтобы черти, причем собачьи, действительно забрали и вас, и всех остальных к себе. Он замолк, проверяя, дошел ли до меня смысл его слов. Он дошел. Я вздрогнула и поежилась, он кивнул и снова сел прямо. — Не стоит вступать с ними в разговор без крайней необходимости...

Верю в Теврила с его воркотнёй, верю в пресыщенную леди Симину с её садистическим драйвом, верю в хихикающего венценосного Деда, в Вирейна верю - безоговорочно. В главную героиню - не верю. Йэйне - согласно вводной, глава государства, пусть и захудалого, заядлая поножовщица, дуэлянтка, забияка, привыкшая полагаться лишь на самоё себя. Пусть интеллектуально она не очень развита, но задатки неплохие, Дед не зря веселился, монарх подколодный... Однако в первой же главе Йэйне встречает мужичка, и все мысли со свистом вытекают из её головы, оставив одно: "как же красив, как он красив, такой красоты не бывает…" Сразу вспоминается Ахматова:

Не любишь, не хочешь смотреть? О, как ты красив, проклятый! И я не могу взлететь, А с детства была крылатой.

Но что возносит лирику до небес, то приключенческую литературу ввергает в какие-то липкие психоаналитические бездны. Ещё понятно было бы, коли Йэйне крутила амуры с этим турбо-Хитклиффом из побуждений расчёта - могущественные союзники нужны, даже параноидно-шизофренические. Особенно параноидно-шизофренические. Таки нет! В обстановке напряжённой кровной вражды, в постоянной смертельной опасности у леди Дарр все помыслы в штанах единомышленника. Ладно, не все, но пятьдесят процентов уж точно. Только обнимешь разумом тонкую интригу - хлоп, штаны. Отвлечёшься на пейзажик - штаны застят. Пир - штаны, библиотека - штаны, штаны - штаны, когда же это кончится? Через неделю тебя принесут в жертву, самое время захлёбываться малиновым сиропом. До штудий ли тут в постельной теологии?

Но, как ни слащава романтическая линия, без которой, откровенно выражаясь, разумнее бы было обойтись, есть у Джемисин один козырь - культура. А если фантаст может культуру, фантаст может всё. Рафинированные казни, лакированные спруты, ложе из лилий, подозрительно напоминающее по контуру пыточный станок... Не соперницей вступает в этот мир Йэйне Дарр, не поединщицей, не правительницей - озадаченной аспиранткой с факультета социальных наук. Последуем за ней и мы.

Кто я?! Кто я, задери тебя боги всей мерзкой кучей?! Кто?!

"Сто тысяч королевств" - винигрет, состоящий из уже хорошо знакомых продуктов, и не содержащий ничего нового. Очередная полукровка, очередная борьба за престол. Повествование от первого лица не пошло книге на пользу, так как на выходе получилась бессвязная каша, которой наполнена голова Йейне (или самой писательницы). Чехарда несвязных мыслей, часто неоконченных, перепрыгивающих с одной темы на другую. "Теплость" главной героини раздражает, ближе к концу книги начинает почти физически напрягать. Несколько зарисовок из первой попавшейся главы.

Я открыла глаза и сначала не поняла, где я. Белая, перекатывающаяся полукружиями поверхность. В голове мелькнули воспоминания о чем-то похожем, да, я же видела какие-то замерзшие фестоны взрывов, но они мелькнули и исчезли, нырнув куда-то в глубины сознания, подальше от дневной памяти. Меня озарила мысль: я — смертная, и я не готова к такому знанию. А потом и она исчезла, и я снова стала прежней. Оказалось, я завернута в толстый халат. И сижу у кого-то на коленях. Непонимающе нахмурившись, я посмотрела, кто же это. Я подскочила и рухнула на пол — хорошо, удалось быстро перекатиться и встать на ноги. Он тоже поднялся, и мы застыли в неловком молчании. Я испуганно таращилась, а он просто стоял и смотрел.

И я стояла перед ним нагая, как жертва в день его праздника… (вроде халат был?)

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он. Меня передернуло — что это он имеет в виду? Как я себя чувствую? А как я себя должна чувствовать? Мне тепло, уютно и приятно. Я чистая — вот, если понюхать запястье, оно пахнет мылом.

Пьют они себе чай...

Я заглянула ему через плечо и ахнула. От кровати мало что осталось. Ножки сломаны, рама разбита в щепки, матрас словно мечом рубили, а потом подожгли. На полу валялись перья, пух и обгорелые лоскуты ткани. Пострадала, кстати, не только кровать! Панорамное окно пошло паутиной трещин — как оно не разбилось совсем, ума не приложу… Зеркало над трюмо разлетелось вдребезги. Один книжный шкаф опрокинулся, его содержимое рассыпалось по полу — но книги не пострадали. К огромному облегчению, я завидела среди них отцовскую. А вот второму шкафу не повезло — его перемололо в щепки, а книги разодрало в клочья. Наха вовремя принял у меня чашку — а то бы я ее выронила.

Пока я ошарашенно бродила по комнате, Наха молчал. Под подошвами домашних тапочек хрустели осколки и щепки. Я подняла осколок зеркала и посмотрелась в него. Я крутанулась на месте и впилась в него взглядом.

То есть одетая в халат и домашние тапочки, девка спит на коленях у мужика, просыпается, от неожиданности падает с перекатом, вся такая голая, пьет чай и потом только замечает разгром в комнате и осколки, которые должны были впиться ей во места. И так всю книгу. В фильмах есть киноляпы, здесь "книголяпов" больше, чем во втором Терминаторе. Короче, не зачет. И воспринимается данное произведение, как очередная эмосятина для школьниц. Тему вампиров исчерпали? Ага. Игры на выживание исчерпали? Ага. Сейчас под-мартина в моде, смогем? Ага. Только пусть любовная линия для разнообразия будет с ...кхм... а че, пусть будет с Богом" Не знаю уж, что будет в продолжении, но его читать уже точно не буду.

"Из неба смело и гордо вытекали три реки. Неверо-неверо-невероятно, Круто, но путано и непонятно". Вот именно, что непонятно. Особенно, сначала. Повествование ведется от лица 19-ти летней девушки, и оно до невозможности сбивчивое, прыгающее. Мысли ее перескакивают с одной на другую, подчас не заканчиваясь логически. Так, обрывки, лоскутки воспоминаний. Но, если смириться с этим, принять, как должное, то перед нами откроется совершенно новый, прекрасный мир. Мир, непохожий на наш. Мир, в котором есть только одна религия. Хотя, и религией её назвать сложно. Так, данность природы, всего сущего. Потому что здесь бог – вовсе не эфемерная субстанция, которую никто не видел, но существование которой обосновано верой людей. Здесь бог – реальное существо, которое можно потрогать, с которым можно побеседовать. И его бытие не вызывает сомнений, не опровергается. Вернее богов здесь трое.

Нахадот – Ночной хозяин. Властелин темноты, безвременной пустоты и перемен. Итемпас – Дневной хозяин. Властелин порядка, физических законов и времени. Энефа – богиня Сумерек. Властительница жизни и смерти.

Энефа призывала стариков и больных, ибо они были воплощением смертности. И она предоставляла им выбор — исцеление или тихая, безболезненная смерть. Итемпас забирал самых благородных и зрелых, самых сообразительных и талантливых. Они становились его жрецами, и ценили исполнение долга и пристойность превыше всего, любили своего бога и во всем ему подчинялись. А Нахадот избирал юных, необузданных и беззаботных. За ним шли те, кто легко поддавался порыву, — таковых Нахадот соблазнял, и сам соблазнялся ими, и наслаждался их невоздержанностью, и щедро отдавал им всего себя.

Вместе эти трое были самой могущественной силой. Они способны были добиться чего угодно. Создать целый мир и видоизменить его. Сотворить людей по своему образу и подобию. Породить собственных детей. Они могли сделать всё, но кто сказал, что в богах нет никаких человеческих черт? Раз люди способны любить, ненавидеть, ревновать, завидовать, бояться, почему боги не способны на это? Однажды, один из них не захотел делиться, и тогда произошло убийство. Боги восстали друг против друга. И всё живое оказалось вовлеченным в их войну. Победил Итемпас. Он наказал Нахадота и заковал в смертное тело, наказав ему быть слугой семьи Арамери и во всем подчиняться им. Так началась эта история. И так много веков прошло, пока на территорию дворца Арамери не ступила нога Йейнэ – полукровки, и ситуация ни изменилась.

Что касается самой Йейнэ, то она оказалась главной героиней, которая безумно меня раздражала. Никчемная жертва обстоятельств. Вот знаете, иногда попадаются истории о главных героинях – девушках, которые либо добиваются всего сами, при этом оказываясь бой-бабами на фоне которых мужики меркнут, либо находят себе величественных покровителей, которые сделают за них всю работу. Йейнэ как раз из вторых. Её личность меркнет на фоне Нахадота. Вроде бы она воин, но во всех передрягах напоминает побитую собаку. Невежественная, наивная, практически бесполезная. Её будоражит месть за мать. Она часто впадает в ярость, но ничего правильного сделать не может. Одни желания, а действий ноль. Ну, какой из нее противник! Я думала, что в истории будет коварство и интриги, что Йейнэ окажется жесткой, беспощадной и хитрой, какой была ее мать. А она оказалась обычной подстилкой Нахадота. Ну, лишними были эти сцены секса. Я не пуританка, честно, но все эти ахи, вздохи, «я не могу сопротивляться», «ох, какой мужчина», «он овладевал мной» делали из качественного интересного фэнтези какой-то бульварный романчик. Ну, зачем автор? Ну, зачем? Ты бы и без этого смог выкрутиться и сделать сюжет оригинальным. Ну да ладно, чего уж теперь … Может, остальным понравится и просто я такая привереда. Так что не смотрите на мои стенания, плюсов-то в истории навалом. Во-первых, сам сюжет. Он неординарен и способен захватить внимание читателя. В одной книге, конечно, не покажешь всего мира, но тот маленький кусочек, который нам удается заметить, поражает своей продуманностью, некоторой первобытностью. Есть клише, есть штампы, согласна, но они так красиво поданы и обыграны, что ругаться не хочется. В романе особое внимание уделяется двум народам – амн и дарре. Они противоположны друг другу. Имеют разную культуру и отличные друг от друга традиции. Особенно, в этом плане интересны дарре, которые считаются варварами и у которых принят матриархат. Там женщины – воины, а мужчины – величайшее сокровище, последнее кольцо защиты перед лицом врага. Еще сюжет так и полнится загадками и тайнами. Они словно кишат в Небе – дворце Арамери. Так что если вы любите секреты, то недовольными не уйдете, это точно. Здесь за каждым поступком таится подоплека. За спиной многих героев есть свой скелет в шкафу – и у богов, и у матери Йейнэ, и у писца Вирейна, и даже у самой Йейнэ. А еще, здесь есть Сиэй – один из детей богов, маленький плутишка и проказник. Повелитель шуток и обмана. Девятилетний ребенок, слегка уступающий по годам вечности. Веселый, беспечный, озорной, но вместе с тем одинокий, древний и харизматичный. Его присутствие в истории многого стоит, потому что он придает книге определенное очарование, непосредственность.

Но, тем не менее, скажу, что «Сто тысяч королевств» понравится не всем, а может быть, даже не многим. Настолько эта книга нехарактерна, что для фэнтези, что для девичьего чтива. Она – это нечто посередине. А середина не всегда бывает золотой.