Цитаты из книги Странный Томас

Большинство людей самого высокого мнения о тех, кого Бог наградил красотой. У нас просто не укладывается в голове, что физическое совершенство может скрывать извращенные чувства или душевную болезнь.

Время от времени я рассматриваю вариант собственного безумия. Однако, как и любой уважающий себя псих, всегда и быстро отметаю мысли о своем душевном нездоровье.

Мы, которые выжили, должны идти дальше во имя тех, кто лег в землю, но, если мы будем смаковать подробности увиденной нами нечеловеческой жестокости, которую одни люди творили по отношению к другим, мы просто не сможем идти дальше.

Даже самые маленькие мечты не станут явью, если не прилагать силы к их осуществлению.

Как мне представляется, на макроуровне справедливо то, что физики вроде бы доказали для микро: даже в хаосе есть порядок, цель, некое предназначение, которые нужно исследовать и понимать, пусть новое знание зачастую будет противоречить тому, что считается незыблемым.

По отношению к человечеству я - оптимист. Полагаю, Бог - тоже, иначе Он давно бы стер нас с лица этой планеты и начал все заново.

Циник как-то сказал, что самая характерная черта человечества - наша способность вести себя с другими не по-человечески.

Такова уж человеческая природа: мы готовы верить в магию фокусника, но с презрением отворачиваемся от него, стоит ему чуть проколоться,  приоткрыть сущность своих фокусов.И зрители, которые только что как завороженные пялились на арену, раздражаются, винят фокусника за собственную доверчивость.

Огонь пугает меня, и землетрясения, и ядовитые змеи. А больше всего я боюсь людей, потому что слишком хорошо знаю, на какие зверства способны представители человеческого рода.

- Рыбы только едят, испражняются и совокупляются.
- Хорошая жизнь.
-  Они испражняются в ту же воду, где едят, и едят в пропитанной спермой воде, где совокупляются. Рыбы отвратительны.
- Никогда не смотрел на них под таким углом.

- Ты бы поступил мудро, если бы начал исключать из своей речи прилагательные.

Хватает среди нас дьяволов во плоти, только рога их растут внутрь, вот их сущность и остается незаметной для окружающей.

В апреле, ночью, умер ее муж, Эрман. Она легла спать рядом с человеком, которого любила больше сорока лет, а проснулась бок о бок с холодным трупом.

— Она кажется тебе более живой, поскольку ты знаешь, что судьбой ей уготовлена ранняя смерть.

Время от времени я рассматриваю вариант собственного безумия. Однако, как и любой уважающий себя псих, всегда и быстро отметаю мысли о своем душевном нездоровье.

Мне двадцать лет. Для умудренного жизненным опытом взрослого я мало чем отличаюсь от ребенка. Для любого ребенка я достаточно взрослый, чтобы меня полагали заслуживающим недоверия и навеки исключили из сообщества маленьких и безбородых.

Искусство вечно, а критики - насекомые, живущие один день.

Она всегда называет меня по имени и фамилии. Иногда у меня возникает подозрение, что она думает, будто Одд — это не имя, а титул, вроде принца или герцога, а правила этикета требуют от простолюдинов, чтобы они использовали его, обращаясь ко мне. Возможно, она думает, что я — сын свергнутого с престола короля, который должен жить в бедности, но все равно остается особой королевской крови и заслуживает соответствующего отношения.

Жизнь меряется стойкостью, способностью оставаться на ногах и продолжать продвигаться вперёд, несмотря ни на что.

Ты не была монстром в этой жизни, не так ли? Только одинокой, потерянной, сбившейся с пути, сломленной, но мы все такие же, только в разной степени.