И где я найду приличную смазку на дне вонючей могилы в полтретьего утра?

Слов никогда не будет достаточно: только любовь может отдать этот огромный долг.

Мы стояли, вцепившись друг в друга, словно осьминоги, мокрые, дрожащие и несчастные.

Опытным путем я обнаружила. что изложение мыслей на бумаге помогает очистить разум точно так же, как, согласной урокам миссис Мюллет, яичная скорлупа очищает консоме или кофе, но в этом случае, ясное дело, просто действует химия. Альбумин, содержащийся в яичной скорлупе, обладает свойством притягивать и связывать мусор, плавающий в темной жидкости, и потом это все можно просто извлечь и выбросить единым комком: идеальное описание писательского процесса.

— Нас учили методу искусственного дыхания в скаутском отряде, — сказала я, не вдаваясь в подробности о том, что меня исключили из этой организации за излишнюю рьяность.
— Нас тщательно обучали методам Сильвестра, Шефера, Хольгер-Нильсена и Барли-Плоумана.
Первые три действительно существовали, а метод Барли-Плоумана я придумала только что, просто чтобы поставить этого человека на место.
— Ясно, — сказал инспектор, и я понадеялась, что на него снизошло смирение.

Такое впечатление, будто глаза Доггера упаковали свои пожитки и улетели в какое-то отдалённое место. В другой век, быть может, в другую страну или на другую планету. Спустя какое-то время он произнёс:
— Как будто…
Как будто меня тут не было. Внезапно голос Доггера упал до шелеста листьев, вздохов ветра в исчезнувшей иве.

Я одарила эту женщину своей лучшей улыбкой деревенской дурочки.
— Тогда я лучше пойду, — сказала я, сопротивляясь желанию добавить: «на пасхальную выставку коров».
Нахальству есть пределы.

После бессонной ночи Доггера меньшее, что я могу сделать, — это прилично выглядеть за завтраком.

Держись, Флавия, - подумала я, - Не время предаваться размышлениям о чудесах разложения.

- Сны, - сказал он, - очень целебная вещь. Весьма полезная.

Обычно тот, кто позволил себе сказать мне что-то подобное в лицо, занял бы верхнюю строчку в моем списке жертв стрихнина.

И с каким чувством пела мисс Танти! Такое ощущение, будто она устраивала экскурсию по своей жизни.

Серебряный блеск ручек ее руля напомнил мне об испуганной лошади, показывающей белки своих глаз.

Железная шея, свинцовые веки, -подумалось мне. - я стаеовлюсь сильнее.

Хотя и считается, что это к неудаче, я обошла церковь против движения солнца.

Голосовые связки надо иногда баловать, - произнесла мисс Танти, затыкая бутылочку пробкой. - С ними надо обращаться, как с дрессированными львами: чередовать регулярный хлыст и периодические поощрения.

- Ути-пуси, хорошенькая пташка, - произнесла я, чувствуя себя полной дурой, но есть не так уж много тем для разговора с птицей.

Although it took me an hour to admit it to myself, Feely’s words had stung me to the quick. Rather than brooding about it, though, I took down from the shelf a bottle of potassium cyanide.

“RIGHT, THEN,” INSPECTOR HEWITT was saying. “Let’s have it.”
I couldn’t help thinking how much progress he had made since we had first met nine months ago, upon which occasion he had sent me to fetch the tea.
There was hope for the man yet.