Мила Рудик и Магический Синод

Мила, я должна тебе сказать, что если ты подумала, что мы о тебе что-то не то подумаем, то знай мы ничего такого не думали.

Любовь нельзя разделить с кем-то третьим, иначе это уже не любовь.

Она никогда раньше не замечала этого, но теперь вдруг осознала одну странную вещь... Слезы способны отгонять боль.

– Так, – недовольно изрек Берти, нарушив всеобщее молчание, – кажется, теперь придется отгонять от нее поклонников. Можно подумать мне больше заняться нечем было.

Нил Лютов – гроза зонтиков!

Это перегоревшая лампочка не работает, а волшебный предмет либо способен источать магию, либо он не волшебный.
/Фреди/

– Почти восемь месяцев... Ты спал почти восемь месяцев, соня.
– Наверное, теперь у меня будет бессонница.
/Акулина и Гурий/

Она просто скучала по нему! Она невыносимо скучала по нему! Настолько, что всего лишь приблизиться к нему — к тому, в ком уже не было жизни, — для нее было бы встречей. И невзирая на то, что его тело было спрятано под крышкой гроба, она бы знала, что он, пусть ненадолго, пусть даже так, но… рядом.

— Даже мертвый он стоит больше, чем ты живой. Даже мертвого его помнят и любят. А ты… Ты по-прежнему никому не нужен, Лютов. — И почти шепотом, едким и равнодушным, добавила: — Никому-никому не нужен.

— Ты молодец. Держишься как настоящий боец. Не плачешь и не жалуешься.
Мила не стала говорить, что дело не в ее бойцовских качествах, а в том, что после смерти Гарика все ее чувства странно притупились, словно их завернули в непроницаемый целлофан равнодушия.

Это перегоревшая лампочка не работает, а волшебный предмет способен источать магию, либо он не волшебный.