Венгерский рассказ

В антологию входят лучшие рассказы современных венгерских писателей, написанные за период с 1945 года до наших дней. Различные по проблематике и стилю, они дают представление о богатстве и тематическом разнообразии творчества крупнейших мастеров этого жанра, отражают основные этапы пути, пройденного за последние десятилетия венгерским народом и его литературой.

Жанры

Рейтинг LiveLib

0 оценок

Эту книгу пока никто не оценил, ваша оценка может стать первой

Ваша оценка

Прочитали 1Хотят прочитать 8

Рецензии

NeoSonus16 февраля 2020 г.
Одиночество как пожизненный приговор.
Для каждой книги есть свое время. Для меня время Анны Йокаи еще не пришло. Или уже прошло. В любом случае, здесь и сейчас я не могу дочитать эту книгу. Из шестнадцати повестей и рассказов я прочла только 6 и остановилась. Мне все это чуждо. Чувство, будто тебя загнали в угол. Безысходность и беспросветность. Попытка самоубийства. Самоубийство удавшееся. Тирания и деспотизм в отдельно взятой семье, где муж и жена словно два врага.

«Мы только одно ценим друг в друге, – подумал Арон, – что оба хорошо притворяемся. Ни один из нас не открывает другому душу».

Сожаление, пожирающее душу. Всё не так, все мечты прахом, во всем виновата она/он. Одиночество как пожизненный приговор. Бессмысленность существования как данность.

«Жить-то надо. Зачем – не знаю, но надо… так положено!»

Эта книга пронизана, пропитана, наполнена до краев мрачными чувствами и эмоциями. И будь в моей душе сейчас что-то похожее, проза Анны Йокаи была бы мне близка. Но вот сейчас – ни разочарование, ни безысходность, ни тем более загнанность в угол мне не откликаются. Каждый герой вызывает сочувствие и жалость, но тут же – протест, злость. Потому что вот так – дойти до такой стадии, создать вокруг себя такое окружение, мириться с таким положением вещей я точно не хочу.

Поэтому не будет никаких отдельных сюжетов прочитанных рассказов.
Не будет ничего о литературном воплощении, стиле и языке.

Эта книга – вязкое, топкое, липкое болото. Из которого хочется выбраться как можно скорее.
Читать далее
25
361
bukinistika12 октября 2022 г.
В роли настоящего друга Жофи Дегрэ выступил ее жених: он настолько сильно ее любил, что принял ее не только без всякого приданого, но еще и с кучей ребятишек. Большая часть рассказа посвящена объяснению того, почему на руках Жофи оказались два мальчика и девочка - ее младшие братья и сестра, которым она много лет была вместо матери. Жофи - кроткая работящая девушка двадцати одного года от роду, еще до недавнего времени жила в счастливом неведении о надвигающемся несчастье в семье - с ее отцом случился "бес в ребро". Мать пробовала с ним поговорить, вернуть, так сказать, в лоно семьи, но вполне взрослый, седовласый мужчина, отец четырех детей, оказался не в состоянии перебороть свою "слабость". Несчастная женщина не смогла этого пережить - о связи ее мужа ей докладывали все, кому не лень, - и вскоре тихо скончалась от разрыва сердца. Отец через несколько месяцев, не выждав даже для приличия положенного годичного траура, женился на злом демоне своей семьи и началась классика жанра - злая мачеха и несчастные забитые дети; отец при жене и пикнуть не смел; она же обирала семью, забирая весь его заработок себе. Так и пришлось Жофи тянуть детей совершенно одной - не могла она их бросить на произвол "семьи" - это была уже не семья, а черт-те что, логово злобного зверя.
Бесят меня такие укушенные бесом - ни стыда у них, ни чести, ни боли за семью и родных своих кровинушек - лишь бы только похоть свою удовлетворять; это просто как болезнь какая-то, хуже сифилиса, размягчение мозга какое-то.
Читать далее
17
88
Dina124 декабря 2025 г.
Четырнадцать дней в году герои рассказа посвящают отпуску.
Они встретились в номере Будапештского санатория.
Начальник цеха Радович и техник-ремонтник Шомош сходятся в планах на отдых. Они предпочитают кутнуть.
Но вот третий постоялец номера не вписывается в их компанию.
Радович и Шомош решили выжить его из номера любой ценой...
Читать про эти мелкие душонки и неинтересно и неприятно.
А буллигу, оказывается, можно подвергнуться даже в санатории.
11
39

Все рецензии

Цитаты

ElenaBazukowski1 апреля 2018 г.
Еще в молодости он дал себе зарок — приятели как-то пересмеивались за его спиной, он сам видел, хоть они потом это и отрицали, — никогда никому не жаловаться. Честолюбие не такая уж плохая вещь. Человек хочет кем-то стать. Хочет кем-то стать, работая упорно. Не ради заработка. Хочет чувствовать, что он нужен… между прочим, это ощущение ему необходимо каждое утро, когда он нажимает на ручку двери своей конторы. Ему не зря выдали тот почетный диплом. А если кто-то работает лучше их, они просто не могут этого вытерпеть. «Ты допускаешь ошибки, Аронка… Ты тоже не совершенство… это была очень грубая ошибка». Их прямо распирало от злорадства! И Шари защищала старика. «А знаешь, по отношению ко мне он вел себя безупречно, — сказала она, глядя на него с напускным простодушием, — ребенка отправил в санаторий». И сразу начала говорить о том, что ей нужно двести форинтов, потому что коронка с зуба слетела. «Из-за тебя слетела», — добавила она с придыханием, имитируя волнение. Думает, наверно, что у нее очень естественно получилось. Ох, эти женщины! Какое счастье, что относительно Шари он не питает никаких иллюзий. Она нужна мне, размышлял Арон, потому что надоедает пить кофе все время из одной и той же чашки и в одном и том же месте. Хорошо, что много душевных сил на Шари тратить не приходится, во всяком случае, после Ирмы с ней отдыхаешь.
Читать далее
1
137
ElenaBazukowski18 марта 2018 г.
…Звуки и трепеты — все сливается. Умиротворенность и какая-то кроткая тишина. Ничто не разобщает, нечего делить, нет стремления отличаться друг от друга. Желания, взметнувшись, сплавились в любовь и застыли. Душа — бабочка с четырьмя крыльями. Тело слабеет при расставании. Шаги звучат в такт. Спешить больше некуда, дорога одна, привалы не нужны. Близость — растянутое наслаждение, ритм ровен, его пульсация пересиливает даже равнодушие времени. Вздох замирает на краешке губ, не овладевая душой. Единение не утомляет, оно желанно и целительно.
Они были почти всегда вместе, эта пара. В полном смысле слова пара — один без другого никчемен. Как перчатки или туфли: теряется левая, не нужна и правая. Раствориться в другом — заманчивый вид самоубийства, сладкая, но все-таки смерть, как всякий отказ.
Встретившись, они сразу стали неразлучны. Уже пять лет. Не первой молодости, но и не вступившие еще в старость, они только предчувствовали библейские «времена оны». Важнее самого существования казались его внешние признаки: успех, настроение, обладание благами, безукоризненность тела. Им не была еще известна судорога цепляния за жизнь — пока они судорожно старались не потерять друг друга, лелея и оберегая один другого. Они отказывались признать не то что бренность жизни, но и возможность перемен в ней. Спайка двух людей невозможна без ран и наростов, соединение нагляднее показывает, как далеко им до совершенства, а их брак опровергает все сомнения в возможности полного согласия. Близость, не поддавшаяся внешнему влиянию, сначала шокировала окружение, потом к ней привыкли и постепенно их стали забывать. Общество не испытывало потребности в них, а они — в обществе. После работы — скорее домой. Казалось, и ребенок у них не рождается только потому, чтобы не нарушать исключительной принадлежности их друг другу.
...
Они дома после двух недель отпуска на Адриатике, пролетевшего, словно один искрящийся миг. Между ними не случилось не то что ссоры — спора. Было немыслимым, чтобы кто-то в одиночку отправился к морю. Они вместе засыпали и вместе пробуждались. Ни одно объятие не оказалось пустым. Что нравилось одному, вызывало восторг у другого. Разница во вкусах исчезла, они радовали себя обильной и богатой едой. Остались в стороне компании, со своими попутчиками они общались лишь за столом. Не нужно было слов, каждый наперед угадывал желания другого.
Они сидят рядом в креслах, молчат. Руки, легко нашедшие друг друга, раскачиваются, как бы отсчитывая ход секунд. Проходит с четверть часа… Женщина ставит носок шлепанца на ногу мужчины и пытается прижать ее к полу. Мужчина делает вид, что ему больно. Им весело. Женщина ерошит волосы.
— Надо бы помыть голову, — нарушает она тишину, — но тогда придется оставить тебя одного. Как быть?
— Вымой, и дело с концом. А я пока приведу в порядок свою ногу: опять начал врастать ноготь.
— Что же, расстанемся, — нерешительно произносит она. — На полчаса!
— Не теряй времени! Я быстро… И поосторожнее там!
— С богом…
Следует шутливый обмен прощальными поцелуями. Она уходит в ванную, он остается в комнате. Между ними две двери.
Читать далее
1
173
ElenaBazukowski18 марта 2018 г.
В комнате Йожка подсунул под себя псевдоиндийский кожаный пуфик — тихо хлюпнул выдавленный воздух — и принялся за холодный омлет, равнодушно поглядывая на экран.
Молодые ребята с автоматами подталкивают в спину прилично одетых людей. Трагедия заложников. Опять молодые люди в защитной форме стреляют в кого-то, в кого — не видно. Партизанская война в пустыне. Стоп-кадр: двое арестованных — двадцатидвухлетний юноша и девятнадцатилетняя девушка. Опасные члены террористической группы. Транспаранты над толпой молодежи, юноши и девушки энергично трясут кулаками, окружив здание университета, разрываются гранаты со слезоточивым газом. Студенческая демонстрация.
— Папа, — внезапно произнес Йожка, сунув пустую тарелку в руки матери. И опять рассмеялся. — Папа, а у нас даже в снежки играть — уже беспорядки.
— Да-а, сынок, — удовлетворенно протянул Керек-старший. — У нас порядок. На том стоим. А тебе что, нужна такая «свобода»? — он театральным жестом показал на экран. — Вон, полюбуйся!
Поддав ногой пуфик, Йожка убежал в свою комнату и с грохотом захлопнул дверь.
— Что это с ним? — переглянулись родители. — Слишком хорошо живется, наверное…
Они прислушались.
За дверью, будто тигр в клетке — только в мягких тапочках, как зверь со втянутыми когтями, — метался их сын. Движения его все убыстрялись, и слышно было, как он без конца натыкался на стены.
— «Приди, свобода! Здесь твоя держава!..»[16] — бормотание усиливалось, нарастало и наконец перешло в истошный крик. — «Приди, свобода! Здесь твоя держава!»
— Что он так кричит? — удивился Керек-старший. — Думает, так его скорее услышат?
— Оставь его, — сказала жена. — Ребенок занимается. Готовит уроки.
Читать далее
1
70