Денискины рассказы. Лучшие произведения

Вот уже сколько рецензий я написал на рассказы Драгунского, и уже несколько раз пытался утверждать, что очередной из рассказов самый смешной. Но доходит очередь до следующего, и вот уже кажется, что самый смешной - именно этот.

"Главные реки Америки" - очередной номинант на звание "самого-самого смешного". Кроме того, он еще и очень сценичный, можно сказать, что это готовая интермедия, тщательнейшим образом прописанная, остается только исполнить её. Короткометражка по этому рассказу уже тогда, в семидесятые годы, воспринималась не хуже, чем выступления тогдашних "королей эстрады" - опытного Райкина и молодого Хазанова.

Многие из нас в золотые школьные годы не были отличниками, рискну сказать, что кое-кому знакома и роль лентяя, лоботряса и двоечника. Как, например, мне, так как мне довелось побывать во всех ролях: В целом я был отличником, которого до 5-го класса награждали грамотами, да и дальше я учился на "4" и "5", но это - итоговые оценки. А вот по ходу процесса бывал я в ситуациях, подобных описанной в рассказе. Другое дело, что в реальной жизни это было не так смешно, а часто воспринималось просто-таки трагично, но на то и искусство, чтобы "приукрашивать" жизнь.

Со стихотворением "Мужичок с ноготком" (Денискина редакция заглавия), у меня, слава богу, все обошлось, я, как сейчас помню, приплыл похожим образом на лермонтовских "Тучках". Помните: "Тучки небесные, вечные странники"? К моему позору, как не выучил в 6 или 7 классе, так до сих пор и не знаю наизусть. С другой стороны как много я забыл из того, что когда-то учил наизусть...

Но самый смешной момент рассказа - его кульминация - это, конечно же, переиначенное Дениской и автором название великой американской реки Миси-писи, ой, я слишком начитался Драгунского, Миссисипи, естественно. Но вот что мне приходит на ум, как хорошо, что учительница задала ребятам выучить главные реки Америки, а не Азии. Вы представляете, что мог бы Дениска сотворить с Хуанхэ?

Помню, когда я читал этот рассказ в детстве, как же я понимал Дениску, и сочувствовал ему. Потому что, если есть в этой жизни истинная мерзость, то одна из её личин, это – густая, с комками, манная каша. Когда меня заставляли «это» есть, я согласен был на что угодно, только не на эту пытку.

Поэтому, наверное, тогда от меня ускользнул главный смысл рассказа, который обозначен в заголовке. Я полностью был сосредоточен на глобальном вопросе, который мучил Дениску: как избавиться от этой ненавистной каши. Надо было, - думал я, - не в окно выбрасывать, а прокрасться мимо мамы и вывалить её в туалет. Я сочинял какие-то другие способы, пусть временные, пусть бы я потом попался, пусть «тайное станет явным», когда каша уже будет совсем негодной, главное – не есть её здесь и сейчас. Так что в моем случае ненависть к манной каше перевесила даже положительный аспект авторской морали, за страстями по каше, я его не услышал.

Но в этом рассказе, если и есть виноватая сторона, то это – Денискина мама.

Во-первых, она не фига не умеет готовить, нет бы приготовить сыночку жиденькую манную кашу, которую, действительно не так противно есть, как густую. Дениска, кстати, об этом сам говорит, такую бы он съел. А то, ей, видимо, некогда было, она её даже не размешала как следует, давись, сына, комками.

Во-вторых, мама выступает самым настоящим манипулятором. Оно понятно, детей надо воспитывать, искать к ним подходы, сам через это проходил, как родитель, но только не вот так тупо: съешь гадость, которую терпеть не можешь, - будет тебе счастье.

А когда ребенок проявил, как это сейчас говорится, креативность – и мучений постарался избежать, и бонус сохранить, обещанный мамой, то он же оказался и виноват.

Так что я думаю, что Дениска в этой истории – жертва обстоятельств, а вот кого следует поучить уму-разуму, так это маму.

В общем, мне кажется, что Драгунский выбрал не самый удачный пример, для иллюстрирования той педагогической проблемы, которая здесь рассматривается.

Ну, а сам рассказ, если абстрагироваться от морально-этической составляющей, очень даже весёлый и симпатичный.

Велика сила ассоциаций, вот написал сегодня рецензию на "Полтаву", перечитал снова бессмертные строки и зазвучали они внутри - красота. И вдруг одна из строчек показалась не только пушкинской. Нет, она, конечно, на все сто пушкинская, но всплыли и другие, связанные с ней воспоминания.

Да уже ясно, что это за строчка, потому что именно она вынесена в заголовок рассказа Драгунского, на который я пишу очередную рецензию.

Драгунский очень непростой и местами хитроватый автор, далеко не всегда объектом его высмеивания становятся какие-то качества детей, частенько он проходится по взрослым. Этот рассказ из последней категории. Здесь не Дениска с Мишкой выглядят в смешном свете, а учительница Елизавета Николаевна.

Короче, прислали географичку заменять литераторшу, отсюда и все проблемы. И вот, под чутким руководством педагога великолепные и изысканные строчки пушкинского шедевра, настоящие картины, написанные словами, превращаются в источник сухой и техничной информации.

Оказывается, пушкинские стихи таят в себе такие кладези конкретных знаний, по ним можно географию Украины запросто преподавать. Думаю, Александр Сергеевич сам бы крайне удивился, если бы ему сказали, что благодаря его стихам, читатели узнали: 1) что Украина находится в стороне от центра перемещения континентальных масс воздуха; 2) что количество выпадающих осадков в этом районе весьма незначительно, благодаря чему мы и можем наблюдать безоблачное небо; 3) что на Украине находится небольшой циклонический центр с давлением около семисот сорока миллиметров. А как известно, воздух в циклоне движется от краев к середине.

Наверное, Елизавета Николаевна не виновата, не дано ей чувство прекрасного, так она на него и не претендует, находя всё нужное для души в своем, тоже кстати, очень нужном и важном предмете. Вот только отправлять её вести урок литературы было с точки зрения школьной администрации крайне недальновидно. Если уж не оказалось под рукой другой свободной литераторши, известно, что в любой школе литераторов и математиков всегда больше одного, то пусть бы умнейшая в своем предмете Елизавета Николаевна провела нормальный и качественный урок, но не литературы, а географии, каждый должен заниматься своим делом, а то так недолго привить стойкую идиосинкразию и к литературе, и к географии.