Watermark

перечитала перед поездкой в Венецию на пару дней (в первый раз читала больше двадцати лет в студенчестве) -- и поразилась, насколько же Иосиф Александрович старый брюзга, мизогин, зазнайка, да и вообще крайне неприятный человек. очень несовременно быть таким свободным в суждениях -- того и гляди отменят )))) ну это так, заметки на полях. никто из людей не удостоился положительной оценки, разве что по Сьюзан Зонтаг не прошелся. видать, уважал! а про город лучше трудно написать. про город упоительно.

«Набережная неисцелимых» удачное сочетание двух явлений. С одной стороны, ярчайшая самобытность автора, которая выделяет его среди прочих, с другой стороны уникальная неповторимость города, приравнивающая его к особой цивилизации. Произведение писалось на заказ для одной из государственных венецианских организаций. Писалось на английском языке, получив на бездуховном западе абсолютно бездуховное название Watermark. Бродский на протяжение почти 20 лет, каждый год приезжал в Венецию, впитывая историю и дух города. Книга получилась в формате автобиографического эссе.
⠀
Но автобиография лишь фон. В первую очередь «Набережная неисцелимых» - ода Венеции. Бродский воспевает визуальное великолепие города, признавая все мраморные кружева, мозаики, капители, карнизы, барельефы, статуи, лепнина, мавританские и готические окна, пристанищем для глаза, ищущего красоту. Не ограничиваясь этим, передаёт климатическую, историческую, физическую атмосферу Венеции, подключая все органы восприятия.
⠀
Жанр эссе подразумевает полную свободу по форме изложения. А уж Бродский этой свободой никогда не пренебрегал, даже будучи стесненным стихотворной конструкцией. Поэтому слог совмещает в себе оригинальные сложные образы в диапазоне от выспренней поэтичности до философско-анатомических сравнений. Признаюсь, легким его не назовешь.
К примеру, на много-много строк, витиевато, но сочно Бродский противопоставляет строгие линии архитектуры, признавая их пространством, с бесформенной природой каналов, олицетворяющих бесконечность времени. Может и сложно, но красиво)
⠀
Хотя, можно ожидать другого от человека, написавшего в 18 лет зубодробительных «Пилигримов»? Человека, давшего своим американским студентам неподъемный список литературы, как он выразился, чтобы поддержать базовую (!) беседу. Чекните, и стих, и список, дабы понимать всю глубину глубин Бродского.
Да и вообще, интересный он человек (слышали же «Не выходи из комнаты»?) с интересной биографией. По итогу, имея небольшой объём, книгу лучше читать понемногу. Из-за языка, «Набережная неисцелимых» не для беглого чтения, а для вдумчивого погружения в дебри сравнений, речевых оборотов, и для последующего созерцания в воображении представленных образов.

Давно мечтала и собиралась ознакомиться с прозой Бродского – и вот дождалась наконец-то благоприятного стечения обстоятельств.

Что можно сказать о его эссе о Венеции «Watermark» (в русском переводе – «Набережная неисцелимых»)? Даже в прозе Бродский невероятно поэтичен. Его впечатления от Венеции – это букет ощущений, поражающих и восхищающих своим филигранным ароматом.

Первые блики пока ещё неизвестной Венеции, собираемые сознанием с разрозненных фотографий, фильмов, открыток, первые мечты о ней (которые Бродский называет декадентскими – «decadent») как о городе, в котором не просто хочется, а совершенно необходимо умереть – всё это Бродский так бережно раскладывает перед читателем, как лучшие и редчайшие образцы тончайшего фарфора.

Кем же чувствует себя Бродский в этом необыкновенном городе после первого с ним знакомства? Наблюдателем. Наблюдателем, который впитывает в себя впечатления. Который являет собой оголённый нерв, готовый к точнейшему и подробнейшему восприятию извне.

Ибо это тот город, в котором именно зрение является некой путеводной нитью, компасом, перископом, а прочие органы чувств играют второстепенную роль.

Наблюдая, он ощущает как некоторую отчуждённость (намёки на это улавливаются в некоторых последующих абзацах), так и надежду, которой озаряет человека венецианское утро, например.
Наблюдая, он преображается. Ведь человек, по сути, есть то, что он созерцает.

А созерцать величественную прелесть Венеции и при этом оставаться прежним, неизменным, статичным просто невозможно.

Венеция Бродского – это город, в котором не снятся кошмары, как утверждает поэт. Это город спокойного, безмятежного сна, приносящего исцеление от усталости, что вполне объяснимо: ведь в его водах отражается божественный дух и само время.

Венеция Бродского – это город, свет которого, пройдя сквозь призму поэтического восприятия, не искажается, а, напротив, приобретает ещё бОльшую достоверность, реалистичность, почти осязаемость.

Венеция Бродского – это город, в который можно попасть, не переступая порога своего дома. Это иная реальность, волшебный лабиринт. И, наконец, это величайшее произведение искусства из всех, когда-либо созданных человечеством:

Всегда побаивалась начинать читать Бродского. Поэтому решила начать с малого - с прозы.
В Венеции я не была. Поэтому судить, что там и как в Венеции на самом деле, не могу. Но вот когда читаешь Бродского, складывается ощущение, что это самый прекрасный город мира, даже если он серый, дождливый и туманный. И для Бродского настоящая Венеция именно такая - монохромная, зимняя. Но даже при этом она радует глаз, и по сути, является воплощением Красоты. Венеция - город для глаз, как он пишет. Не знаю. Для меня Венеция все-таки немного другая. Вот как на этих фото в ЖЖ, например - раз, два. Хотя тут и зима, а на второй еще и снег, но кроме черного и белого цветов есть огромное количество других.
В итоге знакомство с Бродским могу считать удачным. Стихи пока так и остаются в запасе, но вот это венецианское эссе - чудесное, хотя его английский вариант для меня, конечно, сложноват.

Для меня Иосиф Бродский в первую очередь поэт. А стихи я очень мало и редко читаю. Исключение, пожалуй, Ахматова - "ты куришь черную трубку, так странен дымок над ней. я надела узкую юбку, чтоб казаться ещё стройней..."

Удивилась и обрадовалась, узнав, что Бродский не только поэт, а еще эссеист, значит что-то могу почитать у него.

Набережная Неисцелимых в моем понимании это "внутренне Я" Бродского, его невысказанные мысли, пересобирание самого себя, взгляд изнутри на свои переживания, осмысление происходящего вокруг, тоска по Родине.

Описывая Венецию он разговаривает сам с собой, перебирает струны своей души, рассуждает о жизни через восприятие Венеции и сравнивает Венецию с Петербургом.

"Бессмертия у смерти не прошу.
Испуганный, возлюбленный и нищий, —
но с каждым днем я прожитым дышу
уверенней и сладостней и чище."

Я бы взяла это эссе с собой в Венецию в качестве лирического путеводителя.  Сидя на площади Сан-Марко, глядя на Собор, Кампанилу и снующих туристов, перелистывала главы и наслаждалась своим присутствием здесь.