Я на свой лад сентиментален и, скорее, сделаю крюк в десять кварталов, только бы не пройти под балконами дома, где я был счастлив.

У краёв шахматной доски растёт гора съеденных пешек и коней, а жить — это значит пристально следить за фигурами, находящимися в игре.

Мы - как в зоопарке, но посетители - не мы.

Один из моих недостатков — это сплетнеграфия, хотя должен сказать в своё оправдание, что меня интересует лишь высшая форма сплетен, а именно история.

– Вот что значит дурная репутация, – сказала Паула. – По-твоему, мне достаточно двух суток, чтобы улечься с мужчиной в постель.

– Нормальный срок. Хватит времени и совестью помучиться, и зубы почистить…

Я сентиментален на свой лад — готов дать круг в десять кварталов, лишь бы не пройти под балконом дома, где был когда-то счастлив.

Вот увидите, что и это плавание обернется мерзостью, поганой мерзостью.

• Зачем же вы отправились в это плавание? - спросил Лопес как бы невзначай.

• А это разные вещи. Почему же мне не отправится, если я выиграл в лотерею?

Если настоящее имеет для нас неповторимый вкус, то лишь потому, что будущее служит для него некой приправой.

Родина - это прекрасно, Раулито, ее нет, но она прекрасна.

•  Она есть, но далеко не прекрасна, - сказал Лопес.
•  Ее нет как таковой, но она - в нас, - сказал Рауль. 

- Мы всю жизнь жалуемся, что не происходит ничего интересного, - сказала Клаудиа, - в стоит чему-нибудь случиться (только случай и может быть интересным), как многие из нас начинают волноваться.

Ничто не ослепляет лучше чрезмерной ясности.

– Самые красивые женщины всегда плывут на другом пароходе, это – рок.

— Вам не попадался на глаза рекламный проспект Аргентинских авиалиний?
— Может, и попадался, не знаю.
— Они рекомендуют свои самолеты, уверяя, что в их самолетах мы будем чувствовать себя как в собственном доме. «Вы — у себя дома», что-то в этом духе. Не представляю ничего ужаснее, чем и в самолете чувствовать себя так, будто ты дома.

— И что же вы наблюдаете?
— Ничего особенного, Габриэль. Просто вы словно кружите на месте и никак не находите того, что ищете. Надеюсь, это не оторвавшаяся от рубашки пуговица.
— Но и не дао, дорогая Клаудиа. Во всяком случае, нечто весьма скромное и весьма эгоистичное: счастье, которое как можно меньше вредило бы окружающим, а это дается нелегко, и которое мне не пришлось бы ни покупать, ни приобретать ценой своей свободы. Как видите, не очень-то это просто.

То, что он чувствовал, не было счастьем, это было совсем другое, ни на что не похожее чувство, за пределами обычных ощущений. Как музыка, которую напеваешь про себя, или просто как удачно закуренная и со вкусом выкуренная сигарета. А остальное - но какое значение имело остальное теперь, когда он начинал жить в мире с самим собой