Это случилось в Виши

Ледюк. Но как раз это и приводит меня в ярость. Ведь все наши страдания так бессмысленны, они никому не послужат уроком, из них никто не сделает выводов. И все будет повторяться опять и опять, до скончания века.

Фон Берг. Потому что страдания нельзя разделить?

Ледюк. Да. Их нельзя разделить. Они впустую, все эти муки совершенно впустую…

самое главное сегодня — это покупать. Когда-то раньше, если человеку не было счастья и он не знал, куда себя девать, он шел в церковь, устраивал революцию — что-то делал! Сегодня у вас нет счастья? И вы не знаете, что вам делать? Где ваше спасение? Идите за покупками!

Ледюк. Беда не в том, что они немцы.
Байяр. Беда в том, что они фашисты.

Я требую от вас не чувства вины, а чувства ответственности, может быть, это бы помогло. Если б вы поняли, что барон Кесслер в какой-то мере, в какой-то малой, пусть ничтожной, но чудовищной мере исполнял вашу волю, тогда вы могли бы что-то сделать. С вашим влиянием, с вашим именем, с вашей порядочностью… Тогда вы могли бы чего-то добиться, а не просто пустить себе пулю в лоб.

Монсо. Так вы психиатр! (Остальным.) Не удивительно, что он такой пессимист.

Монсо (в крайней тревоге). Я играл в Германии. Мои зрители не могли жечь актеров в печи!

Я много раз спрашивал своих друзей: почему, если вы любите родину, надо непременно ненавидеть другие страны? Разве для того, чтобы быть хорошим немцем, надо презирать все не немецкое? Пока не понял: они это делают не потому, что они немцы, а потому, что они ничто, пустое место. Такова примета нашего века: чем призрачнее твое существование, тем больше ты должен впечатлять.

Бывают такие разговоры - сам знаешь, - что потом, вспомнив их, никак не можешь объяснить, почему ты одно сказал, а другого не сказал.

У каждого человека есть свой изгой – и у евреев есть свои евреи.

Фон Берг. Это самое вероятное из зверств, о которых я слышал.

Лебо. Почему?

Небольшая пауза.

Фон Берг. Именно потому, что это так невообразимо подло. На этом держится их власть. Совершая нечто невообразимое, они нас этим гипнотизируют. Это их цель, ну, а причина, конечно, другая.

Однако когда немцы на нас напали, коммунисты отказались помогать Франции. Они объявили войну империалистической. Когда же фашисты напали на Россию, тут же оказалось, что идет священная война против тирании. В чем же можно быть уверенным, если все меняется с такой быстротой?

Ледюк. Беда не в том, что они немцы.

Байяр. Беда в том, что они фашисты.

Ледюк. Нет, простите. Беда как раз в том, что они – люди.

Старайтесь не брать людей в толпе. Поезжайте по улицам, как мы это сейчас делали, и берите поодиночке.

И какая разница, чем ты занимаешься, раз все равно не занят любимым делом? Заниматься любимым делом - такая роскошь, о которой большинство и не помышляет.

Русские карают буржуазию, англичане – индусов, негров – всех, кто попадется им под руку, а французы, итальянцы… во всех странах карают кого-нибудь за принадлежность к какой-то расе, даже американцы – посмотрите, что они делают с неграми. Огромное большинство людей карают за принадлежность к какой-то расе.

Тысячу лет назад человек был несчастен, потому что не знал, куда себя деть. И поэтому он шел в церковь, устраивал революции — он что-то делал. А сегодня, что вы делаете, если вы несчастны? Правильно, идёте за покупками.

Какое сегодня модное слово? Заменяемость. Чем больше вы можете выбросить — тем лучше.

ВИКТОР. ...И всё потому, что этого хочет она. Хочет она. И я её даже не виню — ведь уважают-то здесь только деньги.

СОЛОМОН. А что вы имеете против денег?

ВИКТОР. Ничего, но жизнь борьбе за них отдавать не намерен. Но, отдал, наверное, чему-то ещё, даже не знаю — настоящему или нет. Оглядываюсь сейчас назад и вижу, как бесконечно и бессмысленно гуляю я по улице.