Стихотворения и поэмы

Важа Пшавела (настоящее имя Лука Разикашвили) — гений грузинской литературы. Его родные предгорья у южных склонов Большого Кавказа, с его заснеженными вершинами и бурной Арагви, приветливыми не назовешь. Тем больший требуется талант, чтобы писать об этом крае столь интересно для людей, никогда здесь не бывавших.

Бледна лицом и молчалива,
В ночную мглу погружена,
На троне горного массива
Видна Кистинская страна.
В ущелье, лая торопливо,
Клокочет злобная волна.
Хребта огромные отроги,
В крови от темени до пят,
Склоняясь к речке, моют ноги,
Как будто кровь отмыть хотят.

В поэмах и стихотворениях Важи Пшавелы много и подобных сильных, и светло-лиричных строк, а мастерство его таково, что без фотографий суровая Пшавия развертывается перед глазами, так что уже легче понять тех, кто здесь живет, и выживает, и любит всем сердцем родную землю.

В волнах Арагви

Пшавийцы

Большая одаренность требуется, что рассказать нам, людями равнин, о человеке-пшавийце. Его характер складывался на рубежах отечества, у самых границ враждебных государств с мышлением, которого грузины не разделяли. Военная доблесть всегда стояла на первом месте, в мирные годы пшавийцы могли соперничать с соседними этнографическими группами грузин, чаще всего — хевсурами.

Важа Пшавела с семьей

Матушка, я пшав природный,
Горя испытал я много,
Двадцать лет я был оторван
От земли моей родной...

Но все соперничество мирных дней мгновенно пресекалось во времена внешних угроз.

Так как же смеешь ты, детина,
Обезоруживать грузина,
Когда враги кишат кругом?

Важа Пшавела создал сложную картину нравов и характеров пшавов, вкратце не набросаешь — читайте поэмы — скажу лишь, что христианское мировоззрение видится скорее поверхностным, а мужская община жила "по понятиям", сформированным суровым бытом и военным служением. Но это вообще характерно для горцев, в чьих обычаях кровная месть и принцип "зуб за зуб".

Пшавец. Рис. Теодора Горшельта, 1896 г.

Должен мужчина быть храбрым,
Речь его твердой и правой.
Позор повернувшему вспять,
Кто смелостью дел не проблещет.
Доброе старое время,
О, если бы ты возвратилось,
Чтобы гордились вновь жены
Мужней отвагой и силой!

Удел предателя настолько незавиден, что самоубиство кажется ему единственным выходом:

И повернулись все спиной
К Алуде, полные презренья,
И поднялись к себе домой,
И опустело все селенье.
Стоит Алуда одинок,
Насмешкой злобною уколот...

Все перечисленное нам вроде бы понятно. Но есть весьма непривычные вещи, описанные, например, в поэме "Хозяин и гость", "Оленья лопатка". Грузины умеют удивить своеобразием, и эти поэмы — отличная тому иллюстрация.

Крест Лашарский, подаренный великой царицей Тамар, упоминается часто, но он скорее исторически объединяет пшавцев. Наряду с христианскими заступниками горцы взывают к матери-земле. Каджи, сказочные злыдни, для них так же реальны, как соседи. Герои, не боящиеся вооруженных врагов, трепещут перед лютыми дивами.

Его лет двенадцать в плену
Держали могучие дивы.
Он муки познал глубину,
Томясь на чужбине тоскливой.

Но Гигия Мартиашвили
Сказал, притулясь у стены:
Не руку ли заворожили
В деревне тебе колдуны?
А может быть, заколдовали
Кремневки прицельную часть?
Тогда, как ни целься, едва ли
Сумеешь ты в зверя попасть.
Появятся бесы, русалки,
Туманом закроют прицел…
Сходил бы ты, братец, к гадалке
Да в воду ей глянуть велел.

В основе каждой поэмы Важи Пшавелы лежит отлично разработанный сюжет. Не заметила ни малейшей сентиментальности, что ожидаемо, нашла много выстраданного и правдивого.

А еще удивило разнообразие и уникальность тем! Человек, переносящий все свое внимание на благополучие животных, становится бичом и мучителем для самых родных людей. Тема замечательно раскрыта в поэме "Змееед" и я прежде не встречала ни такого же сюжета, ни вообще подобного литературного рассуждения.

И каждая поэма — о неожиданном, разном.

Большинство текстов Важи Пшавелы можно найти в отличной озвучке Сергея Чонишвили, но мне больше понравилось читать медленно и глазами.

Мир под весенним покрывалом
Глядит спросонок вглубь реки,
Где мчит Арагва вал за валом,
Вздымая камни на куски.
Сочится влага вниз по скалам,
В верховьях тают ледники.

Напоследок отмечу, что стихотворения в этом сборнике отличаются от поэм резкой чертой, в них мысли и боль самого Важи Пшавелы, а это совершенно другое дело. Почти все они — о Грузии и любви к ней.

Я реву, как бык могучий,
Я рогами землю рою:
— Боже, дай моей отчизне
Жизни щедрою рукою!—
Слыша о беде несчастных,
Слезы я струю рекою,
Мучусь я и колоброжу.
Праздность не в ладу со мною,-
С бедняком делюсь последним,
Не враждую с нищетою.
Я пришел во имя блага,
Связан я с моей землею.
Никого я не обижу
Злым деяньем, речью злою.

В целом мне очень понравилось, познавательно и интересно, ведь на родной планете еще столько уникальных непознанных культур!

Переводы Николая Заболоцкого показались чрезвычайно удачными, хотя подозреваю, что переводчика в текстах многовато. А вот работа Пастернака имеет откровенно слабые места, Марина Цветаева тоже справилась в этот раз на четверку из-за привычки к емкой краткости.

Пшавия на карте Грузии