Wild Palms

Видела мнение, что "Дикие пальмы" - один из самых сложных романов Фолкнера. Пожалуй, соглашусь, даже "Шум и ярость" у меня так тяжело не шёл, хотя внешне форма попроще, например, нет потока сознания типа Бенджиного. Возможно, я выбрала не то время, конец года, все дела, мозг устал. В любом случае, это называется "почувствовал себя слишком умным - читай Фолкнера".
Так вот, я читала "Дикие пальмы" примерно таким образом: сначала расшифровывала фирменный фолкнеровский синтаксис, все эти скобки посреди предложения и прочее, как с иностранного языка переводить. Потом смотрела на то, что получилось, и пыталась вникнуть, потому что всё равно было непонятно, хотя слова вроде понятные. Не со всем текстом так, конечно, но довольно часто. Что касается сюжета и банального "кто все эти люди", тут надо отдать должное автору, рано или поздно всё становится ясно. Но вот что касается внутреннего мира персонажей, их мыслей - чёрт ногу сломит. Самый простой пример - зачем Шарлотте понадобилась собака. Цепочка примерно такая: "нас обоих уволили - нам срочно нужна собака - берём кусок мяса и идём искать собаку - когда находим, скармливаем ей мясо". Точка. Что это было, не понимаю...
Да, Шарлотта - это героиня одной из сюжетных линий, а в романе их две, про влюблённых, которые сбегают от всего мира, и про заключённого, который во время наводнения (не по своей воле) сбегает из тюрьмы. Вторая читается чуть попроще, но она и не главная - Фолкнер собирался писать о влюблённых, но в процессе понял, что нужно оттенить, добавить контрапункт. Так и стал писать - глава про одно, глава про другое (информация из послесловия). Чисто сюжетно, на внешнем уровне, линии никак не связаны, а глубже - кто сколько накопает. Даже из краткого описания можно заметить переклички. Сразу бросается в глаза побег, наводнение-любовь, ребёнок, родившийся или неродившийся, тема свободы, тема памяти. Последнюю я заметила, но едва ли расшифровала, а тема важная, она подчёркивается в финале и в первоначальном названии, которое Фолкнер хотел дать роману. Так что изначально у нас должен был быть роман "Если я забуду тебя, Иерусалим", состоящий из двух повестей - "Дикие пальмы" и "Старик" (снова инфа из послесловия).
Кстати, о послесловии: в моём издании его нет, а зря, очень полезная вещь. Если вам не нужна помощь в расшифровке текста, всё равно стоит найти послесловие в электронной версии, там очень интересные цитаты из интервью Фолкнера и прочего. Особенно эта:

Мир исчерчен строчками трагедий и комедий : он пережил уже всё, и стал похож на общий черновик безумцев, влюблённых и поэтов.
Кто-то в романе скажет

Кто-то другой, женским голосом ему ответит из темноты печали :

Ну да, грех был придуман, когда было мало людей. Когда же душе некуда стало ступить, не наткнувшись на человека или же на его душную мысль, грех стал свойством удушливой атмосферы общества, жизни, и все стали виновны перед всеми, и каждый хранил в себе нечто безгреховное, что расправив крылья, могло взвиться над толпой, над своим телом, которое уносит за собой тёмное, бурливое течение толпы...
В романе перемежаются истории заключённого, бежавшего из тюрьмы во время наводнения, и молодого человека и замужней женщины, в жёлто-карем блеске глаз которой он словно бы утонул : они бежали ото всех, от обезумевшей толпы, от учёбы, брака, её мужа и двоих детей...
На судьбу Шарлотты и Гарри легла тень "Бовари", правда, с той поправкой, что Шарлотта из кокона пошлости семейной жизни, бежит, летит к кроткому, с какой-то печальной импотенцией сердца и воли, Гарри, студенту-медику, так похожего на мужа Эммы Бовари. Но в отличии от Эммы, Шарлотта трагически ощущает пошлость не только общества, но и свою, пошлость "человеческого" на земле, смотря на свою судьбу со стороны так, как одна книга могла бы читать другую книгу, к ужасу персонажа, печально поднявшего глаза не то на автора, не то на читателя : "За что?".
И как вырваться из этого половодья пошлости ? Если только... вырваться, из кокона сердца и жизни, но куда? На мигающий в ночи огонёк ада? Небытия? Из огня, да в полымя!
Только бы вырваться из плена, только бы вздохнуть крыльями холодных, молодых ветров свободы и жизни; хотя бы несколько голубых глотков этого ветра...которым дышат вон те пальмы : словно бы взявшись полупрозрачными, тонкими пальцами за виски, они тихо раскачиваются-бредят на тёмном ветру, не желая смотреть на людей, на то, что они сделали с раем, любовью...
Шарлотта увлекалась лепкой, мяла глину. Как там переводится Адам? Ах, да, "алая глина". И вот "Ева" подмяла под себя ( в прямом и переносном смысле) своего Адама, соблазнила, увлекла его в нежный ад скитаний, словно бы любя за двоих ( Шарль-Шарлотта), за всех женщин, что недолюбили, но словно в жуткой сказке, время торопит, древо жизни, по капле, истекает алой листвой, и сердцу любить уже нечем, оно спотыкается, оступается в своём вечном нетерпении, бьётся в ночь в холостую : в никуда....

Знаете, есть обнажённая речь отчаяния, вне интонаций и пауз, и слушающий эту речь сердца ангел ли, друг, любимый человек, природа... по своему, в меру пережитого им, расставляющий интонации, отточия сердца, и потому она может быть равно комичной и трагичной.
Вот так и в романе : муж Шарлотты( по прозвищу "крыса", т.е, отсылка к отравленной жизни а-ля мышьяк Бовари), самолично везёт её на поезде, дабы передать любовнику - Гарри; ставит условия : запятые чувств прыгают, обрываются ( одышка сердца героя, стиля, глаз читателя...)... угрожает, чтобы с ней ничего не случилось, даёт деньги, на билет...
Знаете, есть такая щекочущая, тесная тишина в оном молчании обращённых друг к другу чувств и сердец, что хочется сделать хоть что-то, лишь бы прервать, зачеркнуть эту невыносимую, тёмную улыбку тишины...
В какой-то момент возникает впечатление, что не Гарри увёл Шарлотту у её мужа, а она похитила его у него же самого, у его судьбы.
Приглядываясь к ней, он понимает, что в женщине есть нечто, что не снилось и мудрецам, нечто, к чему осторожно, в ночи желания и чувства, подходит сама женщина в себе.
Мужчина, в муке вдохновения и стыда придумал чистилище. Женщина, слегка улыбнувшись, придумала ад и рай.
Нет, серьёзно, иногда кажется, что те или иные истины тяготеют к определённому полу, иногда даже к среднему...
Вот и Шарлотта говорит, что приемлет либо Ад, либо рай и в жизни и в чувствах. Среднего не дано.
Мраморная, белая грудь вздохнула, и на миг на ней проступили голубые трещинки вен, словно в плотине, дамбе, которая вот-вот прорвётся.
Какую стихию мы в себе скрываем религией ли, искусством, моралью... боясь сильно чувствовать, желать, любить, жить наконец?
Дамба, уже настоящая, прорывается, и заполняет землю : тонут люди, заключённые, звери. Ночь. Разлившаяся вода отражает тихие звёзды. Словно два неба : вверху и внизу. Мир ещё не сотворён...
Фолкнер смутно обыгрывает апокалиптические образы ( ну, или же я опять смутно "фантазирую"), коней с бледной гривой пены, сметающих ад и бред человеческого, слишком человеческого.
В этом "потопе" заключённый спасает на лодке с дерева беременную женщину ( к ужасу последней, и к ещё большему ужасу первого, сдержавшего всех "зверей" в себе). Он только в тюрьме читал о большом мире, женщинах... А тут, за пару дней, словно бы прожил 40 лет на свободе. Его душа устала от свободы, от себя... он хочет вернуться в тюрьму.
Тело и душа, словно два сбежавших каторжника, связанных единой цепью пульса, с тяжёлой гирей сердца где-то у ног.
Эту же "гирю" ощущают Шарлотта и Гарри. Они убежали из ада повседневности, но унесли зёрна ада в себе, и они проросли в райском гнёздышке любовников цветами зла : Гарри стал превращаться в тривиального мужа. Шарлотта - в жену.
А тут ещё она забеременела, кончились деньги, река жизни несёт их куда-то... И страшно, страшно родить новое, невинное существо среди этого безумного, бурлящего мира, родить его в безумный, грешный мир. Шарлотта просит Гарри, недоучившегося на медика, сделать ей аборт. Иногда аборт для женщины - некое инфернальное, метафизическое самоубийство, после которого тело, призраком мытарится по призрачному и чуждому городу.
Неужели любовь - думает Гарри, - была изгнана из мира, и распята, словно Христос? Нужна ли людям любовь? Нужны ли сильные, райские чувства, которыми нужно жертвовать ради респектабельности, сытости жизни... придёт любовь, а её не узнают, и опять распнут... кто распнёт?
Шарлотта чувствует "врага" в самой природе мужчины. Есть в нём нечто, что живёт животной, ложной жизнью, словно глина ( плоть-плотина?) на жарком и диком ветру.
Бесконечное одиночество женщины, среди почти безлюдного, бесчеловечного мира ( словно она - первый, единственный человек на земле). Сжаться на плоту постели в позе эмбриона : прижать колени к груди, обхватив её руками, и отдаться течению ночи, и смотреть, смотреть, как над тобой, доверчиво склонившись, проносятся звёзды, облака, и пальмы, дикие, счастливые пальмы, о чём-то своём перешёптывающихся с тёмным ветром.

Джозеф Лорассо - Влюблённые и Лотрек.
Вместо картины Лотрека, могла бы быть иная картина : Гогена, Исидре Нонеля, что-то о пальмах... выбирайте сами, влюблённые.

Если уткнуться головой в подушку, и не обращать никакого внимания, что ты спишь в архаической ночной рубашке, ставшей реквизитом национальной комедии, и то, что ты спишь в несвежей постели своей бездетной жены, то непременно забудешь взгляд пустых диких желтых глаз, как у кошки, смотрящих на тебя с ненавистью. Вернее, они так смотрят на всех мужчин. С ненавистью на весь мужской род. С ненавистью. Ох, уж этот женский взгляд из глубины себя, выворачивающий твою душу…
Если муж католик, и две маленькие дочки, возможна ли другая любовь? Она просто принесла ему воды, а унесла у него сердце.
Если нет денег, то прощай. Но вот, кто-то, оттуда с сардонической усмешкой подбросил ему бумажник, в котором находилась тысяча семьдесят восемь долларов. И Муж- католик добровольно отдает ему свою жену, выдав ему банковский чек на триста долларов на один обратный билет.
И начались приключения, приключения тайной любовной связи, которые будоражат, бросают вызов условностям, возникает желание взять эту тайную любовь и сделать респектабельной. Но, увы, эта тысяча ничего не решает, нужно работать. И, несмотря на то, у пары с тайной любовной связью медовый месяц, нужно работать, потому что медовый месяц должен быть всегда. Либо рай - либо ад.
К сожалению, я не рассмотрела любовь. Она и возникла как-то никак со стаканом воды, и развивалась не очень активно, в основном решала Шарлотта. Она решила, она уговорила, она играла первую роль. Ничего интересного не получилось, любовь изначально была обречена.
И еще, Уильям Фолкнер не подпускает нас близко к героям. Они условно холодны. Не проникаешься состраданием к героям тайной любви. Она, немотивированно бросившая все, включая двух деток, девочек. И он, непонятно чего хотевший в этой жизни. Печальная история с печальным концом. И радости в этой любви было немного. Сгусток горя. Фолкнеру, кстати, не нравятся и семейные пары-долгожители. Эти старые супружеские пары – эти типографические копии, тысячи похожих лиц, расположенных друг подле дружки, невероятно бесчувственные и навсегда изолированные от завтрашнего дня.
Если память существует вне плоти, она перестает быть памятью, потому что она не будет знать, что же она помнит, а потому, когда ее не стала, то не стало и половины памяти, и если не станет меня, то кончится, вся память… Вот так.

Смешались в кучу кони, люди... и все герои этого произведения смешались в одну нудную кашу. Так я и не поняла, к чему была история про заключенного плывшего в потопе с беременной женщиной... этот заключенный - Уилбурн? Сама основная тема - роман замужней женщины с другим, уход из семьи к молодому и нищему любовнику, скитания и мытарства - возможно и шокировали читателей в 1939 году, но теперь кажутся несколько избитыми и банальными. Сам слог Фолкнера - ну очень тяжко мне давался, я после него даже Бальзака буду больше любить с его описаниями ковра на 10 страниц. Впечатления о прочитанном крайне сумбурные, не зацепило, было не интересно, ждала, когда уже все закончится. Но плохой опыт - тоже опыт.

Как и написано в аннотации книга очень необычная в плане структуры и языка. Для того, чтобы понять это достаточно прочесть этот небольшой отрывок:

И такова вся книга. Создаётся впечатление, что аккуратненький клубочек слов дали на растерзание котёнку. И теперь не разберёшь, где начало, а где конец. Да и есть ли они здесь. (Хотя... Возможно, это вина переводчика, а я грешу на автора.)

Вообще это первое произведение Уильяма Фолкнера, за которое я взялась. До сих пор я и не знала о таком авторе. Всё здесь для меня в новинку. Я бы сказала, что читается история легко. Вот только во время чтения приходится в голове складывать что-то вроде паззла: этого героя сюда, того туда, а этого персонажа связать вон с тем...

Однако  многое в этой книге осталось для меня непонятным. Например, я долго гадала, почему выбрано такое название, если в книге всего одна дикая пальма - Шарлотта Риттенмейер. Ответ так и не узнала. Или вот ещё: в чём была суть всех этих метаний, если итог во всех историях один - неволя. Герой из истории "Старик" хотя бы сам стремился к ней, и в некотором роде он даже счастлив. А вот парочка из "Диких пальм" меня полностью разочаровала. Их история просто бег по замкнутому кругу без всякой цели.

Наверное именно из-за всех этих непонятностей и путаницы книга совсем меня не впечатлила и попала в "мусорную корзину". Но Уильяму Фолкнеру я ещё дам шанс - его необычный стиль меня заинтересовал.

Впервые у Фолкнера я читаю столь откровенно о любви. Мне кажется –у него все время о чем-то другом: о людях,чести,совести,предательстве,ненависти, детстве,отношениях,добре и зле,непостижимой человеческой душе,а вот о любви между мужчиной и женщиной,о любви как таковой-впервые.
Для меня,жителя своего века,своего времени это была грустная,ужасающая по своей нелепости история о том,как не по сеньке оказалась шапка.Под шапкой я имею ввиду женщину.Иногда мне кажется,что в принципе и в большинстве своем шапки чаще всего оказываются не по сенькам -за редким исключением- во все времена,так было,есть и будет.В этом романе исключением был муж.

Увы, одно из редких произведений, по большому счету оставивших меня равнодушной и даже раздраженной на героев и самого автора. Героев, конечно, жалко, и грустно, что такой итог... Но как я не пыталась, я не увидела живых людей со страстями и чувствами, разве что Шарлотта, и не оценила смысла поданных в произведении(-ях: их два в одном, причем не связанных друг с другом, это такой прием «литературного контрапункта») тем свободы и выбора. Наверное, потому, что произведение не актуально для меня и не актуально, как мне кажется, для нашего времени вседозволенности и как раз культивирования свободы выбора. Хотя временами напоминало Стейнбека, которого я люблю, поэтому ставлю 3.

Я очень люблю Фолкнера. И все-же меня немного "напрягает" слишком большое внимание в его творчестве расовым проблемам Америки. Понятно, что для американцев эта тема близка, также как для немцев проблема нацизма. Ну а мне, прежде всего, в творчестве Фолкнера нравится драматургия человеческих отношений, безумно красивый слог повествования и построение собственной "вселенной Йокнапатофа".

И поэтому "Дикие пальмы" не разочаровали. Как интересно и приятно было читать Фолкнера о любви!
Две сюжетные линии по-разному рассказывают нам о любви:

• Первая - о любви БЕЗУМНОЙ, которая превыше денег, семьи, работы... В первой истории любовь убивает жизнь.
• Вторая - о любви НЕОСОЗНАННОЙ, без слов, но в поступках. Во второй истории любовь "рождает" жизнь.

Возможно, мне не хватило масштабности и глубины, присущих фолкнеровским "Шуму и ярость" или "Свет в августе", чтобы быть в восторге. Но, приятное послевкусие и желание перечитать в будущем роман оставляет.

Мира всем и любви!)