Дочь Хранителя

И то правда. Не вступая в лишние споры, я аккуратно водрузила на горку одежды свою чашку.

— А это еще зачем? — удивился Лайс.

— Это — моя чашка.

— Я вижу, что не ложка. Думаешь, на Таре чашек нет?

— Есть. Но это — моя чашка. Ей лет столько, сколько и мне.

— Тем более давно пора новую купить.

Нет, он действительно не понимает или просто издевается?

— Это. Моя. Чашка, — начала закипать я. — Мне. Ее. Купила. Тетя.

— Да что происходит, Рошан? — взмолился кард. — Чего она хочет?

— В общем, так, — заявила я, — либо чашка едет, либо я остаюсь!

Мужчины ошарашенно переглянулись.

— Чашка едет, — обреченно вздохнул кард.

— Смотри, — пригрозила я, передавая ему свою реликвию, — отвечаешь головой!

На первом занятии по «Основам работ со стихиями» Гейнра, к которой из-за ее молодости никак не хотело прицепляться почтительное «тэсс», притащила нас в пустой зал, заставила усесться на пол, и следующие два часа мы все занимались тем, что воссоздавали перед внутренним взором руну концентрации. За усердным мыслительным процессом помимо магички наблюдала пятерка младших наставников. К углу, в котором обосновалась наша компания, был приставлен задумчивый молодой человек, он рассеянно внутренним взором пробегал рисуемые нами картинки, в перерывах листая какую-то книжонку. Чтобы бедняге не было так скучно, на второй день подобных занятий я порадовала его собственными воспоминаниями о первом и последнем посещении стрипбара, не забывая об основной теме урока. В транслируемом мной сюжете длинноногая грудастая девица терлась о никелированный шест, попутно освобождаясь от одежды, а над ее головой, сияя, как неоновая вывеска, в такт музыке раскачивалась руна концентрации, прорисованная по всем правилам, загогулина к загогулине. Стоит ли говорить, что о книге было забыто? Как и о прочих учениках, напряженно выписывающих в сознании злополучный символ

Немного примиряла с грядущей разлукой возможность почувствовать себя героиней одной из любимых книг. Согласитесь, не каждый день приходится прикидываться исконной уроженкой Мира, где мужчины носят мечи, женщины - платья до пола, сидят в своих башнях могущественные маги, по лесам шныряют длинноухие эльфы, в горах живут гномы, где-то там еще бродят орки... И так далее, и тому подобное. Главное составить себе на будущее памятку: не подбирать никаких колец, не хвататься за торчащие из камней мечи и ни за что не подписываться на осуществление древних пророчеств. Остановимся на магах и платьях.

"– На Таре, – продолжал ничего не заметивший мужчина, – кроме двух основных знаю еще гномий, три орочьих диалекта и наречье тэвков. Но я-то…

– Что?

– Я кард.

– Ты говоришь так, словно это объясняет все на свете.

– В данном случае объясняет, – буркнул Эн-Ферро немного раздраженно. – Понимаешь ли, Галчонок, мы, карды, просто сдвинутые на почве науки. Технические разработки, космические программы, фармакология. Ну и наш конек – генетика. Вся эта возня с диплоидным набором хромосом, цепочками ДНК и наследственными данными. Наши ученые научились править наследственность в период внутриутробного развития, чтобы улучшить данные ребенка. Развивают в нем определенные способности, стимулируя ген-координатор.

– Зачем? – ужаснулась я.

– Да затем, чтоб сэкономить на процессе обучения, получая с пеленок готового специалиста.

– Твои родители хотели, чтоб ты стал переводчиком?

– Политиком, – скривился Лайс. – Мой отец возглавлял Совет Народа на Свайле, хотел воспитать себе достойного преемника. Способности полиглота всего лишь следствие многократно улучшенной памяти."

"Мискан с его широкими, гладко вымощенными улицами и ровными рядами высоких домов из светлого камня понравился мне больше Сараста. На круглой площади с фонтаном в центре Лайс тронул меня за плечо и кивнул куда-то в сторону:

– Смотри, Галчонок, это – башня магов. Около пятисот лет назад ее в знак примирения народов возвели здесь саатарские эльфы.

Башня была прекрасна. Около пятисот лет назад. В настоящее же время она являла собой плачевное подтверждение известной всему Сопределью истины: «Что эльф построил, человек завсегда поломать может» и имела все шансы вскорости стать полной копией древнего строения в земном городе Пиза."

"Гостиница была шикарной. Каменное здание в два этажа с огромными остекленными окнами, просторными номерами и даже (троекратное ура!) канализацией и водопроводом. Неудивительно, что нас долгое время отказывались впустить, в наших-то видавших виды костюмчиках и с раздутыми сумками наперевес. Но золото открывает и не такие двери.

Апартаменты нам выделили роскошные. К общей комнате, просторной и светлой, обставленной добротной, с претензиями на элегантность мебелью, примыкали две уютные спальни, в каждой из которых имелась ванная. Вода была только холодная, систему подогрева тут еще не изобрели, но меня это не остановило: наскоро проведя разведку территории, я с удовольствием выкупалась, надела чистое платье и отправилась навестить братца."