Цитаты из книги A Thousand Cuts

Некоторые пользуются словами, не думая о том, что они на самом деле значат. Просто произносят их, а о том, что они сказали, думают, когда уже всё скажут.

Всегда же легче справиться с болью, если ты можешь обратить её в гнев, выплеснуть её, если можешь обвинить кого-то, кого угодно, даже тех, кого и винить-то не в чем.

Люди слишком много говорят и никого не слушают, да и говорят-то ни о чём.

Для этого же подруги и существуют, правда? Чтобы хвалить тебя, когда ты того заслуживаешь, но и быть с тобой честной, когда не заслуживаешь. поддерживать тебя, хранить тебе верность, однако не врать, не говорить, что ты права, зная, что на самом деле это не так.

Ведь тяжело же, очень тяжело. Когда происходит что-то ужасное, а винить в нём некого.

Я только что лишился дочери. Ей было одиннадцать лет, она погибла. Я пытаюсь организовать ее похороны, и этот человек, директор похоронного бюро, — очень приятный человек, я его ни в чем не виню, — но он спрашивает меня: есть ли у вас какие-либо культурные или религиозные предпочтения, о которых нам следует знать? А это все равно, что спросить, верю ли я в Бога. У вас только что убили дочь — верите ли вы в Бога?

Так и бывает с людьми, которые забрасывают литературу и читают на ночь Дона Брауна. Словарь их сужается, вкусовые луковицы чахнут.

Мама моя говорила, что мужчины похожи на собак. Они лают, иногда даже кусаются, но, пока их кормят, далеко от дома не убегают.

Все забудется. Ведь так? И никто ничего помнить не будет. Потому что никого это не волнует.

Волосы у него были все той же длины, но теперь казались поредевшими, стрижка не столько говорила о моде, сколько бормотала что-то, отрицавшее ход времени.

Просто мне интересны люди. Мне нравится выяснять, как люди справляются с тем, что с ними происходит. Справляются внутри себя. Что ими движет. Великого мастерства тут не требуется. Нужно просто больше слушать, чем говорить.

Почему бремя неизменно ложится на плечи слабого, а свобода действия отдается сильному? Почему у слабого требуют храбрости, а сильный получает лицензию на трусость?

Он попрощался со мной, но случайно, просто потому, что наткнулся на меня, когда шел к двери.

Ведь все понимали, что он ненормальный.

Конечно, по одежке встречают, так ведь принято говорить? Ну так, Аль Капоне носил гетры, а Иисус Христос лохмотья, что, на мой взгляд, и обращает споры на эту тему в бессмыслицу.

Люсия увидела на кофейном столике остатки внезапно прерванного завтрака: тосты, намазанные маслом, но еще без джема, запотевшие на жаре стаканы с наполовину выпитым соком. Девушка, рассказывавшая с экрана телевизора о погоде, улыбнулась, встретилась с Люсией глазами, однако Люсия отвела взгляд в сторону.

История - изучение могущества оружия, человеческой глупости и скандалов. История есть то, что она есть. Она неспособна предсказывать будущее, но способна помочь нам понять кто мы и откуда. История полностью определяется контекстом, а без него теряет всякий смысл.