Граф Монте-Кристо

Вот еще уста, которые говорят одно, между тем как сердце думает другое, – прошептал Эдмон

Пафос отречения, быть может, чрезмерный, до сих пор возвышал их над прозой жизни.
Пафос – это почти экзальтация; а экзальтация возносит душу над всем земным.
Но экзальтация первого порыва угасла, и мало-помалу пришлось спуститься из страны грез в мир действительности.

Сети были целы – рыба ловилась; а ловилась рыба – были нитки, чтобы чинить сети.
Когда нет близких, а есть только любовь, которая никак не касается житейских мелочей, думаешь только о себе и отвечаешь только за себя.

Данглар был одним из тех расчетливых людей, которые родятся с пером за ухом и с чернильницей вместо сердца; все, что есть в мире, сводилось для него к вычитанию или к умножению, и цифра значила для него гораздо больше, чем человек, если эта цифра увеличивала итог, который мог быть уменьшен этим человеком.

• Помилуйте, дорогой виконт, с чего вы взяли, что я его не люблю? Я всех люблю.
• В том числе и меня... Благодарю вас.
• Не будем смешивать понятий, - сказал Монте-Кристо. - Всех я люблю так, как господь велит любить нам своих ближних, - христианской любовью; но ненавижу я от всей души только некоторых.

У французов перед испанцами то преимущество, что испанцы обдумывают, а французы придумывают.

Если хочешь, чтобы человек поступился своим самолюбием, надо оградить это самолюбие от излишних уколов.

У французов перед испанцами то преимущество, что испанцы обдумывают, а французы придумывают.

Влюбленный никогда не страшен, – сказал он.