Останкинские истории

ее «фламандские» бока и бедра оказались прикрытыми лишь лохмотьями пеньюара, корсета и стеганой нижней юбки.

Иные и в девяносто лет резвы, фыркают по утрам под ледяной водой, тяготят мышцы гирей, а Петру Арсеньевичу несомненно нравилось жить стариком.

Опять Шеврикука подумал, что Совокупеева может – и удачливо – толкать ядро и вся сложена из ядер.

отношения с Петром Арсеньевичем были у него, как у пса с кустом барбариса,

«Подремите в холодильнике, – говорили ему. – Экий вы горячий».

В сорок лет походку не меняют...

...Минут двадцать назад люди Бурнабито имели его в виду, сейчас же из виду его потеряли...

– Я же тебе давно не муж. Мы разведены судом!
– Ну, Данилов, милый, ах какой ты несносный, ты же обещал быть мне другом… Ну смилуйся, государыня рыбка! Ну-у… А, Данилов?.. И потом, наконец, прости, что я тебе об этом напоминаю, но ты ведь мог быть отцом моего ребенка… Даже отцом многих моих детей… 

Шубников не удержался, и началась перебранка, более уместная на рынке, причем не на Птичьем, а на Минаевском. Шубников и дядя Валя горлопанили. Звучали выражения, связанные с культом здоровой и нездоровой плоти, частыми были фаллические мотивы, однако во взаимных аттестациях оппоненты обращались и к странностям животного и растительного мира, а потом вспоминали и о житейских несовершенствах.

Когда Серов мучился с первым куском каракуля, он был нам друг. Теперь же, обедающий в одиночку, он стал нам врагом. А судя по скорости его челюстей, нам еще предстояло сидеть дураками не менее сорока минут.

А ведь наглые эти науки <естественные науки> не только не объяснили природы (да и как они могли объяснить ее!), но и не улучшили ее, напротив, наверняка ухудшили. Придумав же разные облегчения жизни человека, они избаловали, развратили и испортили его.

Созерцателем в Москве затруднительно пребывать, будучи и совсем удаленным от дел. Хотя бы и в опасениях, как бы тебя не переехал ломовой автомобиль, как бы ноги тебе не оттоптали на тротуаре, не ухудшили зонтиками зрение и не повредили локтями ребра.

Мудрее - пребывание в жизни, <...> а не знание о ней.

Он вертелся, скакал невдалеке от Данилова, но к Данилову будто бы приблизиться не смел, как титулярный советник к генеральской дочери.

«Не может быть!» — подумал Данилов.
Но он всегда верил в свое отделение милиции.

Каким таким особенным пониманием смысла существования своего собственного и, скажем, смысла существования людей обладали они, чтобы иметь право выносить приговоры и определять, что хорошо и что плохо?

Муки и сомнения одинаковы на всех дорогах художников.

Да и что за тоска была бы жить, зная наперед все!