Три солдата

Вся его жизнь до этой недели казалась ему главой, вычитанной из романа, картиной, которую он увидел в витрине магазина – так мало походила она на окружающую его действительность. Полно, да разве могло всё это происходить в одном и том же мире? Он, должно быть, умер, сам не зная этого, и родился опять в новом, жалком аду…

Только если кто-нибудь отлучится из этого барака, я засажу его на кухню до тех пор, пока он не научится чистить картошку во сне!

Мне надоело быть свободным и ничего со своей свободой не делать. Теперь я понял, что жизнь надо использовать, а не только держать ее в руках, как коробку конфет, которые никто не ест.

До чая все говорят умные вещи. Только после чая люди делаются занимательными.

Самое большое надувательство во всей этой истории с войной – это мир.

Нигде в мире человек не пляшет с таким увлечением, как на вулкане.

На свете только одно настоящее зло; находиться где-нибудь, откуда не можешь уйти.

Люди склонны скорее свыкнуться с какими угодно обстоятельствами, чем сделать попытку изменить их.

Он совсем не так представлял себе все это, когда смотрел, бывало, в кинематографе, в учебном лагере, как веселые солдаты в хаки входили маршем в города, преследовали убегавших в панике гуннов по засеянным картофелем полям и спасали бельгийских молочниц среди живописной природы.

– Но ведь вам хочется здесь остаться? – сказала она, смеясь.
– Потому что больше некуда деваться