Собрание сочинений в 6 томах

Дюма, конечно же, отец – необыкновенно плодовитый автор. В моей читательской биографии он занимает первое место по количеству освоенных знаков и слов с огромным отрывом от преследователей. И при этом большинство его произведений довольно высокого качества.

Давно хотелось мне прочесть биографию великого романиста, написанную Моруа. Тем более, что однажды она оказалась в моей библиотеке. Издатель собрания сочинений Дюма «Фрэд» в девяностые годы почему-то решил включить в состав книгу другого автора. Правда, она была о Дюма, но все же вышла под обложкой того, о ком рассказывала. Ну, что же, спишем это на те трудные времена, когда, истомленные книжным голодом, наши граждане сметали всё, что издавалось, а издатели иногда и сами не очень-то разбирались в библиографии.

Моруа подошел к теме с размахом, подобно самому Дюма-отцу, который редко обходился без трилогий. Вот и автор биографии решил объединить рассказы о судьбах трёх представителей семьи Дюма.

Читается книга легко, как увлекательный роман, да жизнеописание таких ярких личностей и есть самый настоящий роман, или три романа – три части, переплетенных между собой.

Конечно, ключевая фигура, соединяющая текст в единый смысловой массив, это Александр Дюма-отец. Ярчайшая, колоритнейшая личность, олицетворение целой эпохи. Книги Дюма безумно вкусные, это ощущение пикантного манящего вкуса, он сумел придать не только своим книгам, но и всей своей жизни, которая тоже была в своем роде произведением искусства.

При этом, как в любом шедевральном произведении, в ней были и положительные моменты и отрицательные. Но это только усиливает раблеанскую мистерию вкуса, расходившуюся волнами вокруг самого гениального оптимиста всех времен и народов.

А двигателем всему служил безудержный темперамент этого человека. Где в нем находились силы так пылать? Так много и упоенно творить, так щедро и бездумно сорить добытым, так раздаривать себя друзьям, актерам, любовницам.

Да без мотовства он бы и не был тем Дюма, который мог затевать и вести одновременно столько проектов, успевать всюду и везде. И при том быть настолько беспечным в плане денег и собственного здоровья, но этого гиганта в прямом и переносном смыслах от литературы не смогла взять даже холера.

Много сейчас написано о его соавторах, больше всего о Маке, но, ведь, Дюма ни у кого не воровал, несостоявшиеся авторы сами приносили свои творения мэтру, которому удавалась вдохнуть жизнь практически в любой проект, нарастить его мясом, заставить заиграть новыми красками. И он же не обижал этих горе-писак, выплачивая им немалые оговоренные проценты. А то, что имя на книге чаще оставалось только его, так и в этом был умысел не самого Дюма, а его издателей.

У такого вкусного человека просто не могло не быть кулинарного таланта, и он у него оказался, Дюма не только превосходно готовил сам, он еще и кулинарную энциклопедию написал.

И еще такой вкусный человек не мог пройти мимо России – самой вкусной страны Европы и Азии одновременно. Путевые заметки о поездке в Российскую империю читались французской публикой с не меньшим интересом, чем его самые увлекательные романы.

Россия стала важной темой и для Дюма-сына, два самых больших романа которого были с русскими женщинами. На одной из них – Надежде Нарышкиной – он даже женился и имел от неё двух дочерей. Так что в потомстве писателей французская кровь сплавилась не только с негритянской, но и с русской.

Кстати, о негритянской крови – Дюма можно считать французским вариантом нашего Пушкина, правда, наш был праправнуком африканца, а Дюма – внуком африканки, но это мелочи, которыми можно пренебречь. Отец писателя – Тома-Александр Дюма – был тоже колоритной и вкусной личностью, это с него сын писал своего Портоса. Младший из троицы уже уступал мощью и вкусностью своим предками. Дюма-сын, прошедший через трудности, с которыми сталкивались незаконнорожденные дети, окунувшись на время в пучину парижской богемной жизни, плодом которой стала «Дама с камелиями», затем пришел к некоторому противостоянию с отцом, превратившись в поборника морали.

Незаконнорожденность была фирменным знаком этого семейства, может быть, это был некий протест отживающим социальным нормам, но двое из трёх Дюма были незаконнорожденными – первый и третий. Второй же сам породил бастарда. Дюма-сын, между прочим, тоже отличился в этом отношении, первая его дочь от княгини Нарышкиной тоже родилась до брака, и лишь через несколько лет, после официального оформления союза, удочерена. Ну, а у самого знаменитого Дюма – отца, кроме Александра были и другие побочные дети.

И, завершая, все же, повторюсь – до чего же цельную и вкусную жизнь прожил великий романист Александр Дюма, подаривший нам кучу драгоценностей, среди которых особо ярко сияют три жемчужины: «Королева Марго», «Граф Монте-Кристо» и, конечно же, «Три мушкетёра».

Классической литературе повезло с Бальзаком. Таким талантливым, наблюдательным, плодовитым и невероятно работоспособным. Самому же писателю повезло не так сильно, если верить Моруа. Все то у него было с изъяном - и семья, и общество, и характер. Признавать не хотели, в академики не принимали, долги не прощали - от кредиторов он всю жизнь прятался, как призывник от военкомата. Одна отдушина - воображаемая реальность, которую он мог создать и подарить людям. Ну и еще женщины, которые его активно любили за выразительный взгляд, доброе сердце и умение влезать в долги.

Литературный талант был присущ всем в семье Бальзака. Писали домочадцы много и с удовольствием. Мама, сестры, племянницы и даже соседи при случае такое письмецо могли настрочить, что хоть бери и целиком в роман вставляй. Так что тренироваться в сочинительстве пухлощекий и редкозубый Оноре начал еще в юности. Практиковался много и вдохновенно, оттачивая стиль и копя сюжеты. Объединяя духовное и материальное. Обитая одновременно и в мире реальном, и в мире воображаемом. Такое не проходит бесследно. Миры влияют друг на друга, как положительно так и отрицательно. Невзгоды реального мира вторгались в мир воображаемый. Фантазия наносила ответный удар, подталкивая к сомнительным финансовым авантюрам. Заставляя писать, чтобы жить и жить, чтобы писать. Употребляя в дело любую трагедию, любую удачу. Сочиняя романы, Бальзак ничего не выдумывал, но и не копировал. Все характеры и сюжеты взяты из жизни. Все преобразовано его литературным гением.

Если выбирать девиз его жизни, то это будет: "Все или ничего!" Бальзак не мог довольствоваться малым. Не мог жить, не мечтая о славе и богатстве, о возможности быть принятым в свете. Но никто не спешил пригласить его на праздник жизни. Он лез в политику, не желая выбирать сторону. Оценивал людей, а не идеи. Причем, с религией пытался провернуть тот же фокус. Чем больше зарабатывал, тем больше тратил. Демонстрируя потрясающую неспособность жить по средствам. Шиковал и тратил не полученное. Был ужасно не практичным в жизни, хотя в романах демонстрировал отличную прозорливость. И трудился как вол, чтобы приблизиться к той жизни, о которой мечтал.

Не забывая при этом пожинать плоды собственной популярности у женщин. Он не обладал завидной внешностью, зато у него были беспроигрышные артефакты - перчатки и трость. С такими достоинствами можно предъявлять к выбору спутницы жизни любые требования: чтоб не пил не курил.. молода, красива, умна, чувствительна, а главное - богата и происхождения самого что ни на есть благородного. Взамен можно предложить свою гениальность и долги. Справедливый обмен.

Его почерком типографские наборщики пугали своих учеников. Потенциальные "литературные негры" растворялись в ночи уже после нескольких суток сотрудничества, не вынеся рабочего режима Бальзака. Нормальные люди по столько часов кряду работать не могут, такое под силу лишь титанам. Он сжег свое здоровье, чтобы вдохнуть жизнь в Человеческую комедию. Он получил свое "все", но насладиться триумфом уже не успел.

Грустная получилась у Моруа книга. Под стать жизни Бальзака. И очень подробная. Со множеством писем, финансовых выписок и описанием книг, вышедших из-под пера Оноре. Пересказ романов радовал особенно. Иногда даже казалось, что я читаю сборник рецензий Моруа на все книги Бальзака. Интересно было сравнить впечатления в случае прочитанных нами обоими книг. Что же касается пока не прочитанных, то я пришла к выводу, что все книги Бальзака можно проспойлерить всего двумя словами: "Деньги и женщины"!

Есть в "Отверженных" превосходное рассуждение о "величественных эгоистах бесконечности", которые витают в небесах, а потому обособлены от человека и не понимают тех, кто придает значение человеческому страданию, когда можно лицезреть лазурь небес. "Это, - говорит Гюго, - целая группа мыслителей, одновременно малых и великих. Был среди них Гораций. Был и Гете..." Сам того не зная, иногда был им и Гюго. Хотя он, как никто другой, был поглощен проблемами человеческих страданий. Но жалость его являлась скорее абстрактной, чем братской, и милосердие его не касалось его собственного дома.

Несмотря на то, что французскую классическую литературу я полюбила давно и, видимо, на всю жизнь, Виктор Гюго никогда не попадал в разряд моих любимых авторов, реализм мне всегда был ближе романтизма, но тем не менее прочесть его основные произведения хотелось всегда. И вот, когда я наконец пару лет назад добралась до очередного его романа, я по старой привычке не обошла стороной и вступительную статью об авторе. Удивительное дело, но его реальная биография оказалась насыщеннее, чем у многих вымышленных персонажей, что заставило меня заинтересоваться её более подробной версией, тем более, что ещё советского издания экземпляр был на моих книжных полках.

На самом-то деле я не большой любитель поизучать биографии писателей, потому что, как ни крути, они такие же люди, а значит не идеальны и могут оказаться прекрасными авторами, но довольно неприятными личностями, и тогда отделить творчество от человека будет сложновато, так что обычно предпочитаю обладать этой информацией максимально по верхам, но тут любопытство взяло своё и я не пожалела. Повторюсь Гюго никогда не был среди моих фаворитов, а значит и разочароваться в нём мне было бы сложно, а ведь есть с чего. Великий, Гений, Небожитель в том, что касалось литературы, в которой ему одинаково отлично давались все жанры: от прекраснейших стихов и монументальной прозы до статей, эссе и театральных пьес.

Человек передовых взглядов и большого сердца, когда речь шла о родной стране и народе, защитник угнетённых и побеждённых, никогда не молчавший и не скрывающий своих политических взглядов, несмотря на вполне предсказуемую расплату за них. А с другой стороны медали - скупец, всю жизнь заставлявший жену письменно отчитываться за каждый грош, невнимательный и эгоистичный, хотя при этом парадоксально но любящий отец, не сумевший дать своим детям то, в чём они порой нуждались больше всего, развратник и распутник, всю жизнь бегавший за каждой юбкой и не прекративший своих плотских утех на стороне до самого смертного одра (поразительное здоровье! и ведь никакой, уж простите, но я под впечатлением, виагры!).

Вот такая многогранная личность предстала предо мной, благодаря живому перу Андре Моруа. Хочется сразу похвалить автора за огромное количество стихов, цитат и писем, которые он приводит в своей книге, подтверждая рассказываемую им историю, сразу же отпадает вопрос о достоверности. Мне же ещё и доставило удовольствие познакомиться с Гюго-поэтом, не могу сказать, что я большой специалист в этой области, прозу люблю больше, особенно с годами почти перестала читать стихотворения, а тут поневоле, но с большим удовольствием пришлось, и могу сказать, что Гюго сумел меня приятно удивить, никогда не обращалась к этой стороне его творчества, а теперь, возможно, как-нибудь ещё вернусь, его поэзия очаровывает.

Если честно, мне не очень хочется подробнее говорить о сюжете книги: если вы интересуетесь биографиями великих писателей, французской литературой или конкретно самим Виктором Гюго и его творчеством, то горячо рекомендую книгу к прочтению, остальным же, думаю, и мой краткий пересказ не особо нужен. Добавлю, пожалуй, лишь то, что вот эту конкретную биографию можно ещё рекомендовать и тем, кто интересуется историей Франции: её судьба в девятнадцатом веке, который был крайне непростым, и судьба одного из знаменитейших её сынов были тесно переплетены друг с другом.

Являясь практически ровесником девятнадцатого века, Гюго прожил насыщенную жизнь и стал не только и не столько свидетелем многих знаменательных событий, сколько зачастую прямым их участников, начиная от детства в завоёванной, но не покорённой Испании и заканчивая триумфальным возвращением на родину только с поражением бонапартистской диктатуры. Виктором Гюго можно где-то восхищаться, где-то осуждать, но в любом случае узнавать о нём и о его жизни было крайне интересно, думаю, с Моруа я на этом тоже не прощаюсь.

Пять лет назад я был близок к тому, чтобы стать любимцем короля. Ныне я близок к тому, чтобы стать любимцем народа. Этого не будет, как не было и благосклонности короля, потому что придет время, когда резко проявится моя независимость и верность своим убеждениям, и я вызову гнев уличной толпы, как в прошлом вызывал недовольство в королевском дворце.