Капитанская дочка

стихотворцам нужен слушатель, как Ивану Кузмичу графинчик водки перед обедом…

Он тихо обнял стройный ее стан и тихо привлек ее к своему сердцу. Доверчиво склонила она голову на плечо молодого разбойника. Оба молчали. Время летело.

...но я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрети излишнее.

Голова моя в твоей власти: отпустить меня - спасибо; казнить - Бог тебе судья; а я сказал тебе правду.

В клевете его видел я досаду оскорблённого самолюбия и отвергнутой любви...

«Давно бы так, — сказал он мне с довольным видом; — худой мир лучше доброй ссоры, а и не честен, так здоров».

— И! Пахомовна, у нас что свисти, что нет: в денег все нет как нет.

После того читателю уже не трудно догадаться, что Маша в него влюбилась, сама еще в том себе не признаваясь.

Он тихо обнял стройный ее стан и тихо привлек ее к своему сердцу.

"На чужой рот пуговицы не нашьёшь."

– Если решитесь прибегнуть ко мне, – сказал он, – то принесите кольцо сюда, опустите его в дупло этого дуба, я буду знать, что делать.

Бабушка не знала, что делать.

Те, которые остались в выигрыше, ели с большим аппетитом; прочие, в рассеянности, сидели перед пустыми своими приборами.

Бог лучше нашего знает , что нам надобно

обо всем хотела знать его мнение и всегда с ним соглашалась

Все завидовали согласию, царствующему между надменным Троекуровым и бедным его соседом, и удивлялись смелости сего последнего, когда он за столом у Кирила Петровича прямо высказывал свое мнение, не заботясь о том, противуречило ли оно мнениям хозяина. Некоторые пытались было ему подражать и выйти из пределов должного повиновения, но Кирила Петрович так их пугнул, что навсегда отбил у них охоту к таковым покушениям, и Дубровский один остался вне общего закона...

Человек, не повинующийся законам рассудка и привыкший следовать внушениям страстей, часто заблуждается и подвергает себя позднему раскаянию.
"История села Горюхина"