Конец премудрости

Эти люди имели свои пороки и трагедии; иногда они пытали своих ближних и сжигали их на кострах. Но представление о человеке без Бога и надежды в душе, бредущем к смерти просто потому, что всем безразлично, жив он или мёртв, - это не средневековое представление. Это продукт нашей экономической науки и технического прогресса.

Американцы питают большое уважение к труду - примерно так же, как европейцы уважают войну.

– Как же она умерла? – нетерпеливо спросил Фламбо.
– Ее убили.
– Так она же была одна! – возразил сыщик.
– Ее убили, когда она была одна, – ответил священник.

– Раз уж вы меня спросили, – сказал он, – я скажу вам, что мне кажется в нем забавным. Может быть, я не прав, но мне показалось, что вас трижды пытались склонить на разговор о бальзамированном теле, найденном в Сассексе, а вы очень любезно переводили его сначала на алгебру, потом на фашистов, потом на английский ландшафт.

Он пылко спорил с поваром, уроженцем Мальты, чье горестное, изможденное, желтое лицо не совсем удачно сочеталось со снежно-белым колпаком. Повар горевал не зря: майор увлекался кулинарией и, как все любители, знал больше, чем профессионал.

Языческих стоиков, — задумчиво сказал отец Браун, — всегда подводит их сила. Раздался грохот, поднялся крик, а жрец Аполлона не замолчал и не обернулся. Я не знал, что случилось; но я понял, что он этого ждал.

О Господи, если бы эти новые язычники просто подражали старым! Те хоть знали, что в чистом, беспримесном поклонении природе немало жестокого.

Она не признавала, что туман сгущается, хотела разогнать его волей.

Глупые няньки не дают детям смотреть на солнце, а потом никто и не может прямо на него смотреть. Я гляжу на звезды, буду глядеть и на эту.

Солнце было самым жестоким божеством.

– Какая страшная история!.. – сказал он скучным голосом. – Надо было сразу догадаться. Я должен был догадаться, едва вошел и увидел, что там стоит.

– Что же вы увидели? – нетерпеливо спросил Гренби.

– Я увидел всего лишь один доспех, – ответил отец Браун.

Его старшему брату, достопочтенному полковнику Норману Боэну, было не до набожности: он сидел в смокинге на лавочке возле «Синего борова» и выпивал не то напоследок, не то для начала – это уж как на чей философский взгляд. Сам полковник в такие тонкости не вдавался.

Думаете, я спятил? – резко спросил Крэй.
– Думал, а теперь не думаю, – спокойно отвечал отец Браун.

Я человек, поэтому все дьяволы живут в моем сердце...

И однажды в одном из этих возвышенных мест, где весь мир вращался под ним, как колесо, его разум тоже повернулся, и он возомнил себя Богом.

Полковник гордился такими неуместными нарядами, вернее, гордился тем, что он всегда мог уместно выглядеть в них.

Лишь немногие, кроме самых бедных, хранят верность традициям, но аристократы живут не традициями, а веяниями моды.

вы никогда не поймете, что в людях хорошего, пока не узнаете , что в них плохо

Наши беды бывают двух видов. Есть беды случайные, они тут, внизу, мы просто падаем в них, как на подушечку. Есть и другие беды, посерьезней. Их мы ищем, где бы они ни были, - все ниже, ниже, в бездне.

Выглядит она так, что самый легкий флирт с нею может окончиться очень плохо.