Книга смеха и забвения

Я люблю Кундеру как писателя и не люблю как человека. Он слишком мелочный, гаденький, паразитирует на позиции жертвы советской диктатуры и не выказывает желания самостоятельно сделать что-то для своей жизни. К оплакиванию себя любимого он возвращается от романа к роману, при этом потрясает кулаком в сторону всего российского и заламывает руки как девчонка. Постепенно это раздражает все сильнее и сильнее, и хочется вытряхнуть из его романов всю шелуху, что растрясло по строчкам и главам авторское уязвленное эго.
"Книга смеха и забвения" рассказывает о роли памяти и отношения к прошлому в настоящей жизни человека и о преображении действительности смехом. Это роман в вариациях, показывающий читателю разных людей, раздавленных грузом прошлого и желающих прошлое удержать, растоптать, изменить или победить. Кто-то стыдится своего прошлого, кто-то видит в нем смысл своего существования и живет задом наперед, и все истории отдельных людей отражаются, как в кривом зеркале, в истории их страны. Постепенно автор отстраняется от героев и ударяется в лирические размышления о своем прошлом, знаках и символике, красоте, уродливости, о биении жизни и трагизме человеческих судеб - и вот когда он наконец отступает от роли жертвы и приглядывается к себе, и начинается искренняя, звенящая, печальная проза, за которую я и люблю Кундеру. Когда он дает команду "отбой!" русским танкам и позволяет им перестать утюжить его внутренности, он может быть до музыкальности тонок в анализе всего самого сокровенного и личного.

Милан Кундера уже давно значился в списке для ознакомления, и могу сказать, что первая встреча прошла гораздо лучше, чем ожидалось: книга стала самым настоящим открытием в очень хорошем смысле этого слова.

Посмодернизм всегда вызывал у меня жгучий интерес — ведь неожиданные приемы, которые используют авторы, могут, порой, не на шутку вскружить голову. И здесь карусель получилась еще та.

В книге нет четкого сюжета — вся она соткана из семи историй, сквозь которых сплошной линией проходят проблемы смеха и забвения, о чем нам милостиво сообщается в заглавии. Но автор немного слукавил и абсолютно ничего, вызывающее привычный для нас смех, не написал. Его персонажи смеются — иногда искренне, иногда принудительно — но читателю остается лишь тяжело вздыхать сквозь горькую улыбку, потому что истории его преисполнены воспоминаниями, которые невозможно забыть, но трудно помнить.
Потому что:

Но это ничуть не плохо, конечно, нет. Наоборот, загоняя читателя в определенные рамки, он дает ему испытать разные противоречивые чувства.

Сами рассказы — простые, которые, на первый беглый взгляд, кажутся лишь обычными любовными историями, между которыми проскальзывает бесконечная рефлексия самого автора о Пражской весне. Но дальше… Здесь вам и проблемы писательства, музыки, истории, культуры, памяти, забвения, логичности, нелогичности, бытия, небытия, литости и многих других. Поразительное впечатление оставила зарисовка о Тамине и острове детей, смыслом жизни которых была игра, которая очень часто выходила за рамки дозволенного. И почему-то в моей голове проскальзывала мысль о философии игры Хейзинга, как обязательном культурообразующем факторе. Кто знает…

Эротические сцены, без которых почти не обходится ни одна история, не вызывали никакого отторжения. Здесь они мне показались безумно гармоничными и отлично вписанными в контекст романа.

Я сразу кинулся читать эту книгу и проглотил её за один день. Всему виной многократно повторяющаяся сейчас в западных СМИ цитата из данного произведения - "the struggle of man against power is the struggle of memory against forgetting".

Действие происходит в послевоенной Чехословакии на фоне последствий от прохождения сталинской метлы (по большому счёту всё только начиналось). Делая различные вариации, роман исследует влияние тоталитаризма на отдельного человека и общество, национальное и личное, на память, в конце концов. Кундера показывает нам небольшую группу персонажей, чьи судьбы взаимопересекаются. Каждый персонаж занят тем, что пытается отгонять (ссылать в ГУЛАГ, если хотите) воспоминания, либо их восстанавливать (реабилитировать). Разумеется, характер действий зависит от предыдущей жизни персонажа.

Известно, что знания Кундеры о тоталитаризме основаны в большой мере на вторжении войск СССР в Чехословакию в 1968 году, вскоре после чего он эмигрировал.

Роман разделен на семь частей. В первой мы знакомимся с Миреком, некогда прославленным ученым, теперь вынужденным покинуть работу и окруженным тайными агентами. Мирек нам сразу и говорит те самые слова, что борьба человека с властью — это борьба памяти с забвением. Разумеется, я никак не буду комментировать применение этих слов к Президенту России, а вот конкретно в романе имелось в виду, что ревизия истории (знакомая нам по сталинскому режиму, и с особенной фантазией показанная у Оруэлла в "1984") может происходить не только на национальном, но и личном уровне отдельно взятых людей. Идея банальна, но Кундера весьма не банально рассказывает, КАК это происходит. Кундера переключается между внутренними монологами героев и рефлексиями рассказчика (как бы своими) на тему разных теоретических вопросов, которые возникают по ходу. Например, кто пишет историю (в смысле, на самом деле)? Как правило, после постановки вопроса следует короткий отдельный мини-рассказ, флэшбек, авторское отступление (т.е., более понятное рассуждение на пальцах Кундеры). Роман наполнен эпизодами, раскрывающими что-то нехорошее в персонаже, часто это дело имеет сексуальный характер. Мне это напомнило сцену в одной комедии, героиня открывает верхнюю шуфлятку в столе мужа - там Playboy, следующую - там Hustler (более "жесткий" журнал), следующую - там bdsm-ская плётка и другие замысловатые для неё девайсы, но к мужу она бежит, сотрясая в руках Hustler (боже, какой пустяк), хотя для семейного счастья просто необходимо было содержимое из третьей шуфлятки. Весь этот секс, плюс сквозная тема смеха - типично кундеровская эстетика, которая меня иногда даже раздражала. Но не смертельно. Секс, всё-таки, не хухры-мухры.

И первая, и четвертая часть озаглавлены "Утраченные письма". Их персонажи находятся в трудном поиске документов из своего прошлого. Но цели у них очень разные. Если Мирек хочет, что называется, замести улики о своей любовной связи со Зденой лишь потому, чтоб это не использовало против них государство. Здена отказывается возвращать письма. Цель становится не так уж и важна, поскольку Мирек подвергает пересмотру их отношения, обнаружив в итоге, что непредумышленно представлял себе всё в ложном свете. Наоборот, Тамина, главная героиня романа, официантка в провинциальном городке, изо всех сил старается сохранить память о своём возлюбленном муже, ныне покойном. Ещё оплакивая его, она пытается вернуть любовные письма из дома свекрови в Праге. Гуго, один из её постоянных клиентов, обещает ей помощь, а Тамина довольно безучастно вступает с ним в отношения. Когда же обнаруживается, что Гуго её просто надул, Тамина восстаёт как против всех их отношений в общем, так и против своего "бревенчатого" сексуального подчинения в частности.

Тамина снова появляется в шестой части, своеобразной сюрреалистической фантазии. Она оказывается на острове, населенном только детьми. Как половозрелый взрослый человек, она - изгой. Сначала дети делают из нее сексуальный фетиш, затем обижают и мучают ее, затем, злорадствуя, наблюдают, как она тонет в попытке уплыть от острова. В ходе своего путешествия Тамина открывает, что "сексуальность, освобожденная от дьявольской связи с любовью, стала ангельски невинной радостью". Однако отсутствие значения и/или смысла (максимальная легкость) "стала чудовищной тяжестью легкости".

Я перечислил сюжетные "навороты", наиболее меня заинтересовавшие. Противопоставление ангельского и демонического, тяжести и легкости бытия, публичного и приватного, тела и разума, не слишком меня впечатлили за исключением противопоставления безграничной любви и мук, вызванных ощущением собственной никчемности и убогости. Рассказчик говорит, что есть два вида смеха - ангельский и демонический. Первый рано или поздно ведет к фанатизму, второй - к полному скептицизму. Мы должны балансировать между (вот великая мысль!), а иначе коллапсируем либо под тяжестью неоспариваемого смысла (кивок в сторону тоталитаризма), либо под упоминаемой чудовищной тяжестью легкости (бездумности) (второй кивок туда же).

Короче, шаг в сторону - побег, прыжок на месте - провокация. Все узкоколейки ведут в ГУЛАГ. Любая политика - радикальна. Любым государством управляют простые человеческие импульсы. Я не знаю, что хуже - когда не чувствуешь ответственности и творишь что хотишь с людьми как с оловянными солдатиками, или когда ответственность делает из тебя флегматичную камбалу, безучастно наблюдающую, как её море становится лужей. Кундера говорит, что всё плохо. Трудно найти золотую середину на канате длиной в парсек, обладая скромным Фольксваген-Пассатом. Художественный текст покажет нам любые прекрасные дали, но не нальет ни грамма в реально стоящий перед глазами гранёный стакан реальности. Вот понесло Остапа... Всё, пока. Пока!

P.S. "Сцена из комедии" - импровизация, навеянная собственным опытом (не буквально так, как было!). Просто не хотел портить эстетическое впечатление от текста, прилагая собственные воспоминания, от которых то хочется избавиться, то хочется получше вспомнить. Так что не спрашивайте, что за комедия.

Кундера и сам обзывает свое детище "вариациями и мыслями", правда, на мой взгляд, в роман все так и не укладывается, так и варьируется, так и мыслится, множась в энной степени. Какие-то огрызочки, какие-то обрезочки, и обрезочки-то все неплохие, и могло бы выйти из этого чего-то занимательное, если б не разбавлялось, если б не просачивалось сквозь пальцы, не ускользало мучительным образом.
Мне его произведения представляются глиной уникального состава, которая должна была покрыть проволочный каркас, но каркас внезапно отказался от участия в происходящем и с веселым гиканьем унесся в сторону заката, а глина так и лежит, отдыхает, значит. И ни туда и ни сюда.

«Книга смеха и забвения» это 1я часть трилогии, которую по идее нужно было читать до «Невыносимой легкости бытия»…но я как и большинство этого не учла…не скажу, что это критично, но… вообще роман, насыщен вставками из биографии автора, поэтому для понимания мировоззрения Милана Кундеры почитать стоит.

Автор рассуждает на те же темы, что и в предыдущих романах: судьба чешского народа, сложность молодости и взросления (у Милана прям гиперфикс на молодости, он испытывает к ней чуть ли не отвращение), взаимосвязь секса и любви («секс-не любовь, он лишь территория, которую любовь присваивает себе»; «сексуальность, освобожденная от дьявольской связи с любовью, становится ангельски невинной радостью»), также ссылается на чешский фольклор, много посвящает музыке; 

По композиции все как обычно необычно: «вся эта книга роман в форме вариаций. Отдельные части следуют одна за другой, как отдельные отрезки пути, ведущего внутрь темы, внутрь мысли, внутрь одной-единой ситуации, понимание которой теряется в необозримой дали» - вот именно так) Имеем несколько новелл, сюжет которых никак не пересекается, и в которых переодически появляются объемные вставки с автобиографией. Я такое люблю) 

Как видно из названия ключевые темы каждой новеллы: смех и забвение, автор с разных углов изображает вышеупомянутые явления в жизни людей. Тут стоит подчеркнуть, что стиль Кундеры не отличается этичностью…и описания рвоты, испражнений, секса и всего к нему относящегося у него очень подробные и прямые (до 18 я бы это не советовала читать); 

За прямоту и натуральность Милана Кундеру я собственно и люблю, да некоторые вещи читать противненько, но это жизнь…

Мне нравится подход Милана к любви как к чему-то диструктивному, я фанат фрагментов из «НЛБ», где Томаш возвращается к Терезе в Прагу, и обнимая ее, чувствует боль в желудке от нервов. В этом романе любовь также диструктивная и в традиционном понимании нездоровая; 

Книга написана очень обиженным и очень талантливым писателем. То талант затмевает обиды, то обиды побеждают талант. Как то так.
Получившееся творение, поэтому не однородно, как в своей талантливости, так и в своей предвзятости. Рядом с действительно добротными новеллами, интересными персонажами, нестандартными ходами вдруг встречаешь невнятную, серую, проходную историю.
Кроме того при чтении было ощущение, что всё это уже было, у того же автора только в других романах. Вернее ещё не было, но будет в его “ Невыносимой легкости бытия”. Мне довелось прочитать эти романы в обратной хронологии.
Да и роман ли это вообще? Отдельные маленькие зарисовки, мемуары, новеллы, эссе, но не роман.
Заявленного исследования смеха мною тоже найдено не было.
Много политики, местами напоминает Оруэлла по своей мрачности, тоскливости и беспросветности ( смотри про обиду-победительницу).
Больше, чем нужно, секса, по поводу и без, всевозможных видов, начиная с оргий и заканчивая пляжами нудистов.
Категорически не понравился эпизод с Таминой, впавшей в детство, хотя новелла про неё очень трогательна , грустная, человечная.
Куча философских размышлений по поводу Бетховена и вариаций, по поводу Паскаля и бесконечности, по поводу отношений мужчины и женщины, по поводу истории музыки и литературы, по поводу проблем взаимопонимания взрослых и детей, по поводу прогресса и отсталости.
Не скажу, что всё это не интересно. Местами написано очень умно, мысли острые, оригинальные, высказывания парадоксальны, а отдельные моменты выписаны очень поэтично, трогательно, красиво. Мне понравилась тишина, измеряемая звуком золотого кольца, падающего в серебряную чашу. Это, как разговор длиною в сигарету.
Можно, конечно, переиначить главный вопрос этого романа, что лучше - смеяться, чтобы, наконец, позабыть ненужное и тяжёлое или позабыть, чтобы можно было жить и смеяться?
Книга во многом личная, поэтому личные обиды, личная ненависть ко всему коммунистическому, к Советскому Союзу, личное восприятие исторических событий доминируют во всех новеллах.
Итог. Местами весьма тонко, временами очень честно и вполне гордо, как сказал бы один из персонажей этой книги, представленный автором как Лермонтов.
Посмеяться вам, читая эту книгу, не удастся, но забвение ей тоже не грозит, хотя к шедеврам отнести эту книгу не могу.