Недостающее Звено говорит о том, что в будущем люди станут устраивать демонстрации протеста под окнами больниц — с плакатами, на которых будут изображены улыбающиеся младенцы, эти люди, они станут ругаться и плевать в будущих матерей — в этом жалком, презренном, перенаселенном мире, говорит Звено. — Эти люди будут с остервенением ругать тех немногих эгоистичных женщин, которым все еще хочется рожать детей…

Женщина — это особенное существо. Священное. У нас тут не просто какой-то клуб, куда принимают кого угодно. Нам здесь не нужны никакие инъекции эстрогенов и откровенная показуха.

Женщины не красят волосы, а подкрашивают или подцвечивают.

Все, что с нами случается - все драматические события, боль и радость, война и болезни, победы и обиды, - это просто вода и песок, которые нас разрушают. Перемалывают, полируют. Превращают в сверкающие самоцветы.

В Древнем Риме, <...>, в Колизее, была должность эдитора, устроителя гладиаторских игр. Для того чтобы люди оставались миролюбивыми и не поубивали друг друга, им нужны были кровавые зрелища, организацией которых и занимались эдиторы. От этого слова произошло современное «editor», редактор. Сегодня наши редакторы составляют меню из убийств, изнасилований, поджогов и вооруженных ограблений на первых страницах ежедневных газет.

<...> каждый думает то, что ему подспудно навязывают другие.

— Мы совершаем все те же ошибки, — говорит мистер Уиттиер, — которые совершали еще пещерные люди.
Так, может быть, это наше призвание: воевать, ненавидеть и мучить друг друга…

— В глубине души мы все болеем против «своей» команды.
Против человечности. Это мы — против нас. Ты сам — жертва собственной ненависти.

Некоторые поступки слишком низки, чтобы иметь название. Слижком низки, чтобы их обсуждать.

По-настоящему страшные истории — они такие. Они отзываются эхом у нас в душе, где затаился первобытный страх. Они пробуждают в нас некий, казалось бы, напрочь забытый ужас, Что-то, что, как нам нравится думать, мы давно переросли. Но оно никуда не ушло и по-прежнему пугает нас до полусмерти. До слез. Что-то, что, как мы надеялись, давно зажило.

Когда мы умираем, мы умираем с историей на устах. С такой историей, которую можно поведать лишь незнакомому человеку, в каком нибудь уединенном месте, в обитой войлоком палате полуночи. Эта история — самая важная. Мы годами ее репетируем, про себя, но никогда никому не рассказываем. Эта история — наш личный призрак. Она возвращает людей из мертвых. Лишь на мгновение. Так, заглянуть в гости. Любая история — чей то призрак.

То, что мы называли планетой Земля,- оказалось, что это всего лишь перерабатывающий завод, через который должны пройти все человеческие души.

Нам всем хотелось ещё больше больше боли, ещё больших мучений.Чтобы потом было, о чём говорить на телевизионных ток-шоу на центральных каналах...Даже если мы никогда не родим ни одной более-менее пристойной мысли, если мы никогда не напишем свой шедевральный роман, этих трёх месяцев всё-равно хватит на целую книгу воспоминаний.

Разница между тем, как человек выглядит на самом деле и каким он себя представляет, может быть просто убийственной.

Может быть, вампиры живут вечно, потому что не могут увидеть себя в зеркалах или на фотографиях.

Загрязнение окружающей среды, перенаселенность, войны, болезни, политическая коррупция, сексуальные извращения, наркомания, убийства… да, все это было и раньше, но тогда еще не было телевидения, заострявшего наше внимание на этих проблемах. А теперь телевидение появилось. Постоянное напоминание. Культура жалоб и всеобщего недовольства. Все не так, все не так, все не так…

«Раньше я думала, что счастливый конец - это когда вовремя опускаешь занавес. Чтобы закончить момент наивысшего счастья, потому что потом опять всё будет плохо.»

Если бы жизнь была всего лишь баскетбольным матчем или
пьесой
с концом и началом,
когда участники действа, закончив играть, сразу готовятся
к новому матчу
к новой постановке...
Как бы вы стали жить, доподлинно зная, что смерти нет?

Даже сегодня, если ты умеешь предсказывать будущее или читать прошлое по знакам, недоступным для большинства…
В конце концов ты окажешься в тюрьме или в дурдоме.
Человечество всегда будет наказывать тех немногих, кто обладает особенным даром, которого нет у всех остальных, и поэтому они никогда не признают его настоящим.

"Когда каждый может позволить себе самое лучшее, это самое лучшее начинает казаться слегка заурядным".