Цитаты из книги Beggerman, Thief

Если ты имеешь дело с писателем или хотя бы с человеком, который считает себя писателем, надо быть готовым к тому, что у тебя попытаются украсть частицу твоей души.

Месть живет в наших душах, думала она, как в теле кровь.

...человек, чьей душой владеет грусть, все же самоотверженно старается если не развеселить, то хотя бы немного развлечь собеседника.

Воспоминания причиняют боль, но они необходимы.

Но не потому ли им восхищаются и его жалеют, что он способен на ложь?

Дружба и многолетняя совместная работа весят меньше пушинки на весах Фемиды.

В политике же вместо крика используются полиция и слезоточивый газ. 

Говорят, каждая собака имеет право один раз кого-нибудь укусить

"... Первая заповедь цивилизации: прошлое подождет..."

Ничего не поделаешь, подумал Рудольф, вешая телефонную трубку. Хороший заголовок для истории моей жизни. Ничего не поделаешь.

«Никогда не рискуй только ради того, чтобы всем показать, какой ты замечательный, — говорил отец. — На риск надо идти, только если в нем есть смысл».

- По-своему, ты восхитительна. - Ты хоть раз сказал женщине комплимент без такого вот добавления, которое сводит его на нет?

Мы все резиновые - вытягиваешься из своего облика, а потом - по крайней мере внешне - снова такие же, как прежде, или почти такие же.

- Разве у тебя нет никаких убеждений? - Почему же? Я убежден, например, что плыть надо только по течению. А поэтому, если идет по улице процессия, я поскорее становлюсь в строй и, шагая с другими в ногу, приветствую толпу, независимо от того, друзья это или враги.

— Да, сейчас тебя психом не назовешь. — Самое главное, что я сам себя не чувствую психом. А это уже хорошо. — Еще бы.

Месть — одна из старейших литературных традиций.

Как расширяют кругозор путешествия: любуешься соборами, спишь с женой европейского офицера, плаваешь над судами, затонувшими во время войны, знакомишься с иноземными обычаями, чужими товарами и напитками, полицейскими участками, крематориями…