31 июня

– Неужели? А вы откуда знаете?
– Как откуда? В конце концов, волшебник я или нет? Да и вообще, тебе до меня далеко. Но зато, если у тебя будет сын или племянник, им будет далеко до тебя. Наша профессия – не для дураков, запомни это. Вот почему в ней наблюдается регресс вместо прогресса. А стало быть, чем старше волшебник, тем выше он среди своих собратьев. Иначе и быть не может.
– Но вы понимаете, что это значит? – серьёзно сказал Мальгрим. – Да ведь этак при неуклонном регрессе через несколько сотен лет…
– Волшебники измельчают и превратятся в жалких дилетантов! – подхватил Марлаграм. – Да, к тому времени люди и верить перестанут в наше былое могущество. Но тут уж ничего не поделаешь. Регресс есть регресс.

Он открыл глаза и увидел главного оружейника – тот протягивал ему огромный меч, больше его самого.
– Любо-дорого глядеть, – сказал главный оружейник. – Тяжеловат, зато какой острый! Волос можно рассечь на лету.
– Да, но мне незачем рассекать волос, – сказал Сэм. – Меня интересует другое: можно ли им рассечь дракона?
– Как бы вам сказать, – ответил главный оружейник. – И да, и нет. Если дракон мечехвостый или копьехвостый, тогда можно. Но если вам попадётся рогохвостый или рыбохвостый…
– Ну ладно, хватит, – сказал Сэм с тоской.
– И опять же, – продолжал оружейник, – взять хоть клинохвостого или свирепого исполинского винтохвостого дракона…
Но Сэм заткнул уши.

– Как? Ты хочешь сказать, что Красный рыцарь и дракон существуют на самом деле?
– Ну конечно, милый.
– Тебе только нужно их победить, вот и всё, – сказал Марлаграм. – Бац, хлоп, бах, трах-тарарах, хи-хи-хи!
Сэм поглядел на него, потом на Мелисенту.
– Но… послушайте… есть же у вас сердце…
– В том-то и дело, дорогой. У меня есть сердце. Ты очень мило сказал, что каждый мужчина мечтает об улыбающейся принцессе, мне так приятно было это слышать, и я не сомневаюсь, что это правда, но тот, кто женится на принцессе, непременно должен доказать, что он герой.
– А если он не герой?
– К чему говорить об этом? Ты-то ведь герой. Иначе тебя здесь бы не было, милый.
Сэм сказал неуверенно:
– Может быть, оно и верно… в известной степени… Но не забывай, мне здесь у вас всё так непривычно. У меня нет никакого опыта борьбы с Красными рыцарями и драконами.
– Тем больше мужества от тебя потребуется, мой милый.

– Кстати, Нинет, в каком мы с вами веке?
– В каком веке?
– Ну да. Кто вами правит?
– Великий король Артур, конечно.
– Ах да… Артуровы времена. Самые что ни на есть легендарные… Наверно, всё это ещё на полном ходу – всякие там рыцари, волшебники, драконы, великаны…
Нинет изумлённо на него поглядела.
– Ну, разумеется. Всё как обычно. А вашим мифическим королевством кто правит, Сэм?
Сэм пустился в объяснения:
– Номинально – королева Елизавета Вторая. А фактически – исполкомы консервативной и лейбористской партии. Конгресс тред-юнионов, Федерация британских промышленников, Фабианское общество, «Группа Боу»…

– Видите ли… Сэм вообще не имеет отношения к тому, что называют всамделишной жизнью.
– А-а-а, вон оно что, так бы сразу и говорила. – Король Мелиот был восхищён собственной проницательностью. – Забила себе голову мифами, легендами, сказками, а? Дело неплохое, если только этим не злоупотреблять. Так-так… Ну, а теперь подавай-ка сюда карлика.
– Но я не могу, отец. Он отправился искать Сэма, я ведь вам уже сказала.
– Какой смысл, – вопросил король раздражённо, – посылать всамделишного карлика на розыски человека, которого на самом деле нет?
– Да я не говорила, что Сэма нет на самом деле, наоборот!
– Если он не из всамделишной жизни, стало быть, его на самом деле нет! – Король орал во всю глотку и сверкал на принцессу глазами. – Он воображаемый! Вот и посылай на розыски воображаемых карликов – ради Бога, сколько душе угодно. Но зачем посылать всамделишного карлика? Сто чертей! Ни логики, ни разума, ни здравого смысла! Нет, дочка, это у тебя, видно, летний приступ бледной немочи!

- Понимаешь, милый, прикидываться тебе не придется.
Сэм подошел к ней поближе, расплескивая вино.

• Как? Ты хочешь сказать, что Красный рыцарь и дракон существуют на самом деле?
• Ну конечно, милый.
• Тебе только нужно их победить, вот и все, - сказал Марлаграм. - Бац, хлоп, бах, трах-тарарах, хи-хи-хи!

• Но... послушайте... есть же у вас сердце...
• В том-то и дело, дорогой. У меня есть сердце. Ты очень мило сказал, что каждый мужчина мечтает об улыбающейся принцессе, мне так приятно было это слышать, и я не сомневаюсь, что это правда, но тот, кто женится на принцессе, непременно должен доказать, что он герой.
• А если он не герой?
• К чему говорить об этом? Ты-то ведь герой. Иначе тебя здесь не было бы, милый.

• Может быть, оно и верно... в известной степени... Но не забывай, мне здесь у вас все так непривычно. У меня нет никакого опыта борьбы с Красными рыцарями и драконами.
• Тем больше мужества от тебя потребуется, мой милый.
• Возможно, - сказал Сэм с тоской. - Но... э-э... нельзя ли раздобыть... ну, скажем, плащ-невидимку... или заколдованное копье, или какой-нибудь волшебный меч из тех, что разят без промаха, - словом, как-нибудь помочь герою?

- Хорошо. А кто-нибудь из вас может вызволить меня отсюда?

• Я могу. Собственно говоря, мог бы и сейчас.
• Ну так за чем же дело стало?
• А за тем, что я люблю работать по порядку, а не как придется, мой милый. Ты художник или по крайней мере называешься художником, стало быть, должен меня понять. Я ведь тоже в своем роде художник. Коль скоро я берусь вызволить тебя отсюда, я хочу иметь в руках четкий план и держать в голове четыре, а не то и пять ближайших ходов, А Мальгрим, хоть он и ловкий малый, как раз на этом спотыкается. Удачный и быстрый ход или два, вот как нынче утром, - на это он мастер, но он импровизатор, и ничего больше, а на импровизации далеко не уедешь. Я люблю составить план, где все предусмотрено заранее.

Вслед за тем совершился выход короля Мелиота - ничуть, однако, не величественный по причине крайней поспешности. На короле была самая легкая его корона и мантия, некогда великолепная, но теперь изрядно обносившаяся и с довольно четкими следами яичных и винных пятен. Король был одним из тех обремененных властью людей пожилого возраста, которым кажется, будто они вершат великие дела, меж тем как на самом дели они просто по уши увязли во всяческих мелочах. Слова из уст короля сыпались быстро и отрывисто, и ему всегда до того не терпелось высказать свое суждение, что нередко он сам себя перебивал.