Последний из могикан

Неужели вы думаете, сэр, что в этой пустыне, на расстоянии трех тысяч миль от Великобритании, возможно иметь хорошие орудия?

Нерушимая тишина, царившая в этом лесном уголке, прерывалась по временам ленивым постукиванием дятла, резким криком пестрой сойки или глухим однообразным гулом отдаленного водопада, доносимым ветром.

I read The Last of the Mohicans again as a young man.By this time I knew that J. F. Cooper was the first great American novelist, and, if somewhat unwillingly, I recognized and appreciated at least some of his merits.I say ''unwillingly'' because I read it in the heady iconoclastic days of Sinclair Lewis and The American Mercury,when the old formalism of English prose had long since been tossed out the window, and to confess a liking for it was to betray some pitiable weakness.

"The pale-faces are masters of the earth, and the time of the red-men has not yet come again. My day has been too long .In the morning I saw the sons of Unamis happy and strong;and yet, before the night has come , have I lived to see the last warrior of the wise race of the Mohicans."

The Holy bible is not more true, and that is the truest thing in nature.

''How good it is ,O see,
And how it pleaseth well,
Together, e'en in unity,
For brethren so to dwell.
It's like the choice ointment,
From the head to the beard did go:
Down Aaron's beard, that downward went,
His garment's skirts unto''

Мозг попавших в беду людей никогда не дремлет, а надежда, хотя бы и самая слабая дает пищу воображению.

Да благословит вас небо, друг мой! Я думаю, что вы идете по довольно верному пути, если взглянуть на него как следует, имея перед глазами вечность.

Он так искусно смешал воинственные призывы со словами коварства и хитрости, что угодил склонностям обеих сторон, причем ни одна сторона не могла бы сказать, что вполне понимает его намерения.

Но настроение зверя, по-видимому, внезапно изменилось. Он уже не рычал, не выказывал никаких других признаков гнева; все его громадное косматое тело тряслось как бы от какого-то странного внутреннего волнения, неуклюжими передними лапами он тер свою словно ухмыляющуюся морду. Хейворд не сводил глаз с медведя и вдруг увидел, как страшная голова упала набок и на ее месте появилось добродушное лицо разведчика.