Ёлка. Из школы с любовью, или Дневник учительницы

Давно живем в формате 4D: говорим одно, делаем другое, в отчетах пишем третье, думаем, разумеется, четвертое. А попробуй написать, что думаешь, или сделать, что говоришь! Как на ненормальную посмотрят. Потому как есть формат: говорим одно, делаем другое… И не лезь со своим уставом.

Да, честно писать сложно.

Даже дневники. Я теперь поняла, почему их чаще всего заводят подростки: дневники ведут только очень смелые люди. И еще поняла, почему большинство скоро бросает. Многие думают — из-за лени. Нет. Просто трудно писать так, как думаешь на самом деле. Потому что, если это не примитивное фиксирование событий, а настоящий дневник, приходится заглядывать в себя столь глубоко, что не все, что там видишь, приятно.

Мысли малышей гораздо чище и добрее, логичнее и понятнее. Черное они называют черным, белое — белым. Но проходят годы, а с ними приходит умение врать, молчать, изворачиваться и лицемерить. Взрослые называют это умением жить. Не владеющий сим сомнительным искусством попадает в число простачков, чудиков или даже местных сумасшедших. А он просто остался таким, каким был в детстве, — светлым и чистым.

В шестнадцать лет кажется, что незаменимых нет, что в жизни встретишь еще немало хороших людей, и только спустя много лет запоздало понимаешь: не так уж много их, оказывается, и попалось.

Сделала открытие: старые грымзы получаются из грымз молодых.

Тогда зачем они, эти книжки? Неужели тысячи людей свой талант, горячую веру в справедливость, свое неравнодушие и саму жизнь — все это растратили впустую?! Нет, и никто меня не переубедит: настоящая книжка делает человека чище, лучше, порядочнее. Если он, конечно, умеет читать. Я не буквы имею в виду.

В детстве вообще все гораздо острее: чувства — глубже, запахи — резче, цвета — ярче. Поры открыты, короста пресыщения и равнодушия еще не сковала душу, и потому детям все интересно, все их касается, до всего им есть дело. Они еще не научились рожу выдавать за лик; молчать, когда больно или несправедливо; не свили себе теплый и уютный кокон лицемерных умозаключений, надежно ограждающий от истинного, но такого беспокойного…

Тот случай стал мне уроком на всю жизнь. И для понимания, что можно делать, а что нельзя. И в отношении доверия. Как бы ты ни любил человека, как бы на него ни рассчитывал, все равно в самый важный, самый главный момент готовься услышать равнодушное «подумаешь…». И я научилась жить так, чтобы никто не посмел меня предать: я научилась жить одна. Хотя есть, конечно, приятельницы, соседки, коллеги. Но… Даже мама — не в счет.

Раньше говорили «подготовить» к экзамену, а теперь — «натаскать». Словно речь о собачьих рефлексах.