В издание включены произведения приключенческого жанра, повествующие о сегодняшнем дне и прошлом таинственного Тибета, трагических днях правителя Самарканда Улукбека.
В первый том вошли три повести: "Проснись в Фамагусте", "Бронзовая улыбка", "Атлас Гурагона".
Во второй том вошел роман "Красный бамбук - черный океан" и рассказы.
В третий том Сочинений вошел новый роман писателя "Сны фараона". В нем автор знакомит читателей с уникальными исследованиями ученых всего мира, пытающихся постичь зага...
Еремей Парнов новое открытие для меня в отечественной фантастике советского периода прошлого века. Что за чудо книга! Всё как я люблю, восточная философия, экспедиция, буддийские монахи и попадание в удивительное место (Шамбала?!). Различные рассуждения и не спешность повествования, ну и конечно же неповторимый и утонченный язык . Даже не верится , что книга написана в советскую эпоху, когда любое инакомыслие жестко преследовалось, а тяготение к вотоку в мировоззрении тем более. Нигде не встречала имя Еремея Парнова ни тогда, ни сейчас. Имя уж очень запоминающееся, не читала ничего, да и теперь нашла только в аудиоформате, за что очень благодарна сайту аудиокниг, где часто нахожу редкие книги, которые хотела прочитать. Думаю книга понравится не всем любителям жанра фантастики, скорее она придется по душе увлекающимся йогой и другими духовными практиками. Книга заставляющая задуматься о действительных ценностях, о контроле над своими желаниями. (Как в Сталкере ты загадываешь одно, а получаешь совсем другое, то ,что действительно желал.) Люблю такие книги, которые долго не отпускают, вспоминаются и заставляют посмотреть на свою жизнь другими глазами.
Заплутавший в горах альпинист. Контрабандист с грузом героина. Учёный, изучающий свойства бутанской бронзы. Итальянский профессор, ищущий просветления, и сопровождающая его молодая жена. А может, это всё лишь предлоги, а настоящие мотивы лежат глубже? Несколько очень странных людей почти одновременно оказываются в уединённом горном монастыре, расположенном близ священной долины...
Написана книга интересно. Иногда тяжеловесно, очень уж многоуровневые словеса автор пытается накручивать и не признаёт хоть одного предложения без метафоры, но в них несомненно видна любовь Парнова к востоку и его эстетике, желание передать её. Мне это ассоциативно напомнило картины Рёриха с горами, которые я, по правде, никогда не считал особенно талантливо написанными, слишком уж они четкие, яркие и в этом будто слегка гротескные, но по ним также видно, что художнику это всё очень дорого. Рёриха как источник вдохновения, собственно, Парнов и не скрывает: в одной из сносок он прямо на Николая Константиновича ссылается.
Довольно долго концептом "Фамагуста" напоминала мне Солярис в восточной переработке, и это здорово портило впечатления: с "Солярисом" в моей голове сложно конкурировать. Но это было до обдумывания и попытки собрать свои впечатления в один связный текст, потому что с какого-то момента в голове щёлкнуло: я вижу тут совсем не то, что сказано прямо. Возможно, не то, что закладывал в книгу сам автор, но определённо то, из-за чего история для меня заработала значительно лучше.
Версия с инопланетянами и всяческой внеземной сущностью, которую приняли для себя герои, мне совершенно не кажется рабочей. Да, герои полагают, что какая-то машинка желаний исполняет их хотелки, но я не вижу на это никакого однозначного указания. И более того, к концу, по-моему, даже Чарли начал приходить к мысли, что всё это работает как-то не так и на деле всё в его (кривых) руках, только не успел её закончить. Я же полагаю, что место действительно какое-то святое. В нём сами люди "перепрошиваются" и получают расширенный функционал, исполняют свои желания - как умеют.
Но вот нюансик: сверхчеловек буддизма не должен ничего желать. Это должен быть человек, максимально отрешенный от всего земного, чьи желания не смогут загнать его в ловушку, как вышло с Джой. Герои же суетны и мелки, они хотят денег, не умирать, женщин и много чего ещё, с чем в итоге не способны совладать. Полагаю, долина - колыбель для будущего будды, Майтрейи, которого в начале не раз вспоминали, и она его ждёт - просветлённого и готового. Люди цивилизации не были такими, и Норбу тоже им не стал: он тоже оказался полон своих хотелок, просто у него они немного другого порядка.
Именно в этом контексте игрища героев в создание вещей кажутся особенно ироничными. Потому что создать алмаз (стабильная и сравнительно простая решётка), это запросто. Но вот создавать какие-то бытовые, простые вещи юным демиургам не под силу, ведь они очень приблизительно представляют себе, как работает автомобиль или какая там химическая формула у резины. Не готовы к этому наши недобоги, они не умеют управлять своими желаниями по-настоящему. И тем более не готовы создавать людей - лишь их пустые внешние оболочки, вытащенные из памяти, с крайне ограниченным функционалом.
Содержит спойлеры
Также, как творения Рёриха, "Фамагуста" не кажется мне особенно талантливым романом. Да и к структуре при желании можно легко прикопаться: многие линии Парнов никак не заканчивает, а просто бросает, и нет, далеко не везде это выглядит как "открытый финал". Но при этом книга очень любовно выписана, с явной пристрастностью и вниманием к образам, с большим желанием создать атмосферу гор и восточной мистики, которую можно по-разному толковать. И это действительно подкупает и увлекает.
"В ночь святой пятницы седьмого дня месяца раби ас-сани в год хиджры… когда Зухра…"
Еремей Парнов лепил своего Улугбека Гурагона с себя. Оба - просвещённые философы, достигшие того рубежа жизни, с которого отчетливо видится невосполнимость навек утраченного и щемит сердце от надвигающегося неотвратимого, а в оглушающей обреченности перед человеком маячит извечный вопрос "Зачем я был?". И если автор не мог поставить себя на место Улугбека правителя и ученого, то на место Улугбека-философа и мыслителя он встал весьма убедительно. Конечно, повествование не обошло вниманием удивительные достижения правителя Самарканда и внука Тимура, но история сосредоточена на внутреннем мире этого великого мыслителя средневековья,
который за два века до Галилея невооруженным глазом установил координаты всех известных в то время звезд, с удивительной точностью определил наклон экватора к плоскости эклиптики и продолжительность солнечного года. Его звездный атлас "Зидж Гурагони" не знал себе равных. "Все, что наблюдение и опыт узнали о движении планет, сдано на хранение в этой книге", - писал сам Улугбек.
Последний год жизни Улугбека. И он, предчувствуя грядущий конец, жадно стремится насытиться тем, что ему дорого - ночными трудами в созданной им обсерватории, философскими пирами с друзьями - поэтами и учеными в тенистых садах, последней тайной и горькой любовью. Бросает оценивающий взгляд на любимый Самарканд, в который за годы правления вложил много сил и любви, обустраивая его и украшая. Вспоминает, как мальчишкой сопровождал в походах неукротимого Тимура - своего деда, ныне равнодушно возлёгшего на последнее своё ложе в мавзолее "Гур Эмир" в его Самарканде. Проплывают перед его взором семейные предания и верные друзья, дерзкие мечты молодости и бессонные ночи, проведенные в наблюдении за звездами, многолетнее противостояние с шиитским духовенством.
Прекрасный слог автора, прочувствовавшего тоску мирзы Улугбека, заливает сознание щемящей грустью, так схожей с чувствами любимого автором и Улугбеком Омара Хайяма (автор недаром проводит между ними параллели)
Но мятежный порыв, но чувство почти животного стремления к свободе все же разбудили запрятанные в голове слова Хайяма:
…Ведь купол звездный -
Он тоже рухнет. Не забудь о том.
С мстительной радостью повторил Улугбек в душе эти кощунственные, бунтарные слова. И как волшебный талисман, как кольцо Сулеймана, открыли они стареющему мирзе тайну жизни, тайну тайн, которую искали и вечно будут искать поэты и звездочеты.
И необъятное ночное небо с неисчислимыми глазами далеких звезд вдруг стало как бы равным городищу, забытому среди степей. Оно не вечно. Его устои рухнут когда-нибудь, как эти стены, которые осыпались и стали пылью, неразличимой, первозданной пылью, из которой неведомый гончар налепит новых кирпичей. И даже знать не будет о том, что глина в его руках когда-то жила иной, теперь забытой жизнью. Не это ли извечный и единственный притом закон природы?
Всё было в этот год у мирзы Улугбека: и печаль и любовь, и горькое предательство и покоряющая своим мужеством верность, битвы и бегство, надежда и смерть. На смену им пришло Бессмертие.
Все приходит и уходит, исчезают царства, и религии рассеиваются, как туман. Вечен лишь круговорот природы. И может быть, вечны поиски истины.
48 понравилось
