О'Генри. Новеллы

— [...] Ни один враг монополий и трестов не мог бы найти в нашем предприятии никакого изъяна. В сравнении с ним маленькая нефтяная афера Рокфеллера казалась жалкой керосинной лавчонкой...

... Предложение Триппа доказывало, что он ценит прошлые ссуды, хотя и не возвращает их...

... некто Трипп. [...] Половину его лица скрывала короткая курчавая рыжая борода, похожая на коврик для вытирания ног, только без надписи «Добро пожаловать»...

— А я представляю себе домашний очаг [...] в виде дома в восемь комнат, в дубовой роще, у пруда, среди техасских прерий. В гостиной [...] будет рояль с пианолой, в загородке [...] — три тысячи голов скота; запряженный тарантас всегда наготове для «хозяйки». [...] Вот как оно будет. А на все ваши познания, течения и философию мне очень даже наплевать.

— Ей... ей хотелось написать красками Неаполитанский залив.
— Красками? Чепуха! Нет ли у нее на душе чего-нибудь такого, о чем действительно стоило бы думать, — например, мужчины?
— Мужчины? ... Неужели мужчина стоит... Да нет, доктор, ничего подобного нет.

В девять тридцать вечера Джекоб Спраггинс подкатил к дому в своем автомобиле. О марке автомобиля и других его качествах догадывайтесь сами; мы лишены возможности это уточнить, ибо предлагаем вам здесь чистое искусство, не запятнанное субсидиями от автомобильных компаний; вот если бы речь шла о трамвае, тогда мы могли бы со спокойной совестью описать его вольтаж, и число осей, и прочее тому подобное.

Ему было уже за шестьдесят, и борода, вся в завитках, как у Моисея Микеланджело, спускалась у него с головы сатира на тело гнома.

– Я проскакал все девяносто миль до заставы, ни дюймом меньше, – отвечает Билл. – Потом, когда поселенцы были спасены, мне дали овса. Песок – неважная замена овсу. А потом я битый час должен был объяснять, почему в дырках ничего нету, зачем дорога идет в обе стороны и отчего трава зеленая.

Есть там один городишко, плоский, как блин, и, конечно, называется Вершины.