Цитаты из книги Стены из хрусталя

- Уже изучил ее послужной список. В Вене ее опекала мисс Штайнберг и помогла ей ступить на писательскую стезю. Мисс Грин, да будет тебе известно, пишет романы о вампирах. В расстегнутых рубашках и глазами столь блестящими, что хоть выковыривай да в ломбард неси. Но загвоздка-то в том, что кроме мисс Штайнберг и ее полубезумной семейки, барышня других немертвых отродясь не видывала. А мисс Штайнберг сам знаешь какая.

• А, ну так ясное дело, мисс Штайнберг всяким пакостям научит, - убежденно заявил Фанни.
• Не в этом смысле. Она не пьет человечью кровь. Вот ее протеже и втемяшила себе в голову, что вампиры существа сплошь милые да романтичные. Мол, ежели на душе тошно, позови вампира, он взбодрит. Так это еще не все! Сейчас мисс Грин работает над романом, в котором вампирам не только не нужна кровь, они еще и на солнце могут выходить, и растений не боятся.
• И боярышника?
• Начхать им на него.
• И шиповника?
• Какой шиповник, раз им чеснок нипочем!
• И бузины?
• Блейк! Сколько раз тебе повторять, что мы не боимся бузины! Она ведьм отгоняет! - хозяин и слуга переглянулись, и Мастер задумчиво поскреб подбородок. - Хотя есть в ней что-то неприятное. Что-то... настораживающее.
• А как насчет риса?
• Пудинг из него сварганят и смертных угостят! Говорю же, в ее романе вампиры со смертными не разлей святая вода. Даже приглашают людей на свои игры.
• Но сэр, мы ведь тоже зовем их поиграть. И в ловлю яблок, и в "угадай, чья рука," и в жмурки...
• Да, но когда мы играем в жмурки, то все же выкалываем водящему глаза.
• А они разве нет? Ну, так неинтересно.
• Еще ее вампиры постоянно страдают.
• Неужто, милорд? Но с чего ж им страдать, - удивленный юноша начал загибать пальцы, - солнце их не берет, серебро, поди, тоже, чеснок просто специи... или... при жизни они сделали что-нибудь... что-нибудь очень скверное?
• В том и дело, что ничего! Просто им нравится страдать. Вроде как поныл и настроение вверх поползло. Особенно если вместо носового платка у тебя женская блузка, а ее обладательница сюсюкает над тобой и обещает тебя, бедненького, утешить. Знаешь, мне такой сценарий очень даже нравится.
• А мне вот нет, - уперся Фанни, - потому что все это враки.

Ведь драконов убивают не мечом. Компас и циркуль, железные дороги и безжалостный в своей правдивости электрический свет куда лучше справятся с этой задачей. И уходят чудовища, помахивая хвостами, задевая головами облака, а на смену им приходят другие. Недоумевая, озираются по сторонам. Осторожно шевелят лапами. Трогают свои клыки. Мнут полу плаща. «Почему именно мы? Почему вы нас пригласили?» Что им ответить? Что бесконечной зимней ночью даже монстр под кроватью — уже хоть какая-то компания? Иначе мы останемся наедине с другими людьми или, того хуже, наедине с собой, а от такого одиночества хочется выть громче любого вервольфа. Что мы уже не боимся обнаружить в чудом оставшемся нетронутым уголке мира полукита-полусвинью с перепончатыми ушами. Наоборот, что ее там не окажется.

Первый порыв пересилил, и вампирша сгребла гоблина в охапку, схватила за загривок, встряхнула как следует.

• Ты кто? - уже затем вежливо спросила она.

• Фетчем прозываюсь. Или просто Кошмар.
• Очень приятно, Гизела фон Лютценземмерн. То есть - что ты тут делаешь?!
• Прихожу к спящим и сажусь на грудь. Чтоб им того, снились плохие сны. Точнее, плохие с точки зрения общепринятой морали, - уточнил гоблин.
• Спасибо. А то как же без тебя-то! Тебя сюда звали?! - вампирша еще раз его встряхнула. - Да что это за работа такая?
• Хорошая. Можно трогать женскую грудь.
• И так изо дня в день? Это ведь скучно.
• Ну, смотря что за грудь, - мечтательно протянул Фетч.

Сейчас мисс Грин работает над романом, в котором вампирам не только не нужна кровь, они еще и на солнце могут выходить, и растений не боятся. — И боярышника? — Начхать им на него. — И шиповника? — Какой шиповник, раз им чеснок нипочем! — И бузины? — Блейк! Сколько раз тебе повторять, что мы не боимся бузины! Она ведьм отгоняет! — хозяин и слуга переглянулись, и Мастер задумчиво поскреб подбородок. — Хотя есть в ней что-то неприятное. Что-то… настораживающее. — А как насчет риса? — Пудинг из него сварганят и смертных угостят! Говорю же, в ее романе вампиры со смертными не разлей святая вода. Даже приглашают людей на свои игры. — Но сэр, мы ведь тоже зовем их поиграть. И в ловлю яблок, и в «угадай, чья рука,» и в жмурки… — Да, но когда мы играем в жмурки, то все же выкалываем водящему глаза. — А они разве нет? Ну, так неинтересно. — Еще ее вампиры постоянно страдают. — Неужто, милорд? Но с чего ж им страдать, — удивленный юноша начал загибать пальцы, — солнце их не берет, серебро, поди, тоже, чеснок просто специи… или… при жизни они сделали что-нибудь… что-нибудь очень скверное? — В том и дело, что ничего! Просто им нравится страдать. Вроде как поныл и настроение вверх поползло. Особенно если вместо носового платка у тебя женская блузка, а ее обладательница сюсюкает над тобой и обещает тебя, бедненького, утешить. Знаешь, мне такой сценарий очень даже нравится.