Сонаты. Записки маркиза де Брадомина

Прошлое, как известно, непредсказуемо. Когда "совсем седой" маркиз де Брадомин рассказывает историю своей жизни, чего в ней больше - ностальгии, фантазии или настоящих событий? Сначала автор вспоминает гипотетическую Италию, богатую, религиозную и неблагодарную, и свою первую целомудренную и одновременно запретную любовь. Затем рассказывает о трансатлантическом путешествии в заморские колонии, где правят бал жара, страсть и смерть, а маркиз демонстрирует отчаянную смелость в своих желаниях и поступках. "Осенняя соната", или назад в Испанию, это - предчувствие конца, форма рассказа становится более изощренной, а содержание - более пугающим. Господствующее чувство этой части Сонат - меланхолия. А заканчиваются "времена года" маркиза де Брадомина, я бы сказала, в аду... хотя действие происходит в монастыре в Наварре.

Итак, место действия: Испанская Италия, Новая Испания, собственной Испания и не-Испания. Прошлое, которое описывает настоящее. Но не совсем понятно. Маркиз рассказал историю страны, но сам он кто в этой истории?

Кто он в этой истории? Он и есть Испания.

От надежд и упований
Жди лишь разочарований.

Тирсо де Молина

Рамон дель Валье-Инклан вводит читателей в мир грез и ностальгии. Странный мир, где за осенью следует лето, а за весной - зима (именно таков был первоначальный порядок публикации "Сонат").
Четыре времени года проходят перед нами, четыре времени жизни маркиза де Брадомина, самого необычного из донжуанов - католика, некрасивого, сентиментального. Как резко он отличается от самоуверенного Севильского Озорника! Здесь нельзя встретить Каменного гостя. Вместо статуи Командора новый Дон Жуан сталкивается с чем-то более обезличенным, но не менее безжалостным - с историей.
Весна - это Италия; юный папский гвардеец; первая любовь. На плечах - плащ повесы Альмавивы, на голове - волшебный шлем Мамбрина, и впереди, конечно же, грезятся славные подвиги и верность прекрасной даме.
Лето - это Мексика. Маркиз де Брадомин плывет в другое полушарие за экзотикой, разумеется, но это также путешествие в воображаемое прошлое, поиски некой "Испании, которую мы потеряли". Но находит он лишь пламенную чувственность Ниньи Чоле. Империя ацтеков, слава конкистадоров - лишь затерявшийся в веках мираж, прошлое возвратить не получается. Былые авентуреро, некогда бравшие в плен императоров, в прозаическом XIX веке стали обычными разбойниками. А Брадомину остается только вздох: "О, мой старый народ, народ солнца и быков, сохрани же на веки вечные твой дух лжи и кичливых преувеличений и погружайся в сон под звуки гитары".
Осень - это родная писателю Галисия; серая пелена дождя; умирающая прекрасная женщина. Невыразимо печален разрушающийся дворец, где угасает Конча, бледная, "как те лилии, которые кладут в гроб: начиная увядать, они пахнут особенно нежно".
Зима - это страна Басков и претендент на трон, которому не бывать королем. Возвышенные речи во славу Правого дела едва прикрывают убогую реальность. Один из персонажей говорит об этом прямо: "Нет больше ни подвигов, ни войны, все стало комедией. Генералы альфонсистов удирают от нас, а мы - от них. Все только норовят побольше галунов нацепить, а на деле-то стыд да срам".
Нереально красивый, чуть вычурный язык Валье-Инклана удивительно сочетается с пронизавшей повествование грустью. Даже в юной, весенней сонате - не торжество жизни, но смерть, печаль по ушедшему, невозвратимая утрата. Чем дальше, тем больше нарастает ощущение горечи: свою утраченную Испанию Брадомин так и не находит ни в Мексике, ни на родине.

Четыре новеллы... Четыре времени года... Четыре эпохи из жизни Маркиза де Брандомина, духовного сына Джакомо Казановы... Воспоминания на склоне лет... Юность, молодость, зрелость, приближающаяся старость проплывают перед глазами старого испанского идальго, звучат как музыка, музыка его жизни, полной приключений, опасностей, любви прекрасных женщин... Так кто же он? Искатель приключений? Опасный соблазнитель? Дон Жуан? Великий грешник? Или святой?

Он - Маркиз де Брандомин. Благородный испанский кабальеро. Принцип его жизни и отношения к любви явно выражен словами самого Маркиза:

Именно так, Брандомин был последней любовью каждой женщины, с которой его сводила судьба. Он оставлял неизгладимый след в душе каждой, любим страстно и беззаветно, любим даже по прошествии многих лет...

В чем секрет его необычайной власти над слабым полом? В чем его сила?

Пылкий, обаятельный, умный, мужественный, преисполненный гордости и чувства собственного достоинства. Он живет согласно своему кодексу чести, ни разу его не преступая. Он может подарить счастье каждой женщине, увидеть и раскрыть ее красоту, заставить трепетать влюбленное в него сердце. Но в то же время довольно циничен, жесток к судьбам других, эгоистичен. Он в полной мере сознает свою безграничную власть над женщинами. В нем есть что-то дьявольское.
Такого мужчину невозможно забыть!

Глубоко верующий, он называет себя великим грешником, сознает свои грехи, но и гордится ими, грезит о новых. Он восхищается инцестом - прекрасным грехом античных трагедий.

Правда, не лишен порядочности, так как не смог переступить последнюю черту на пути к падению...

Маркиз умеет искренне любить и отдаваться страстным порывам со всей душой, но в первую очередь ради самого себя, воспринимая женщин как нечто преходящее. Он никогда не дрался из-за любимой женщины. Искусный обольститель может разлучить жену с мужем, но никогда не станет сражаться с другим соперником. Он уйдет... Уйдет за новыми приключениями и новыми страстями...

Для Брандомина гордость счастье вызывать восхищение женщин, и поэтому после серьезного ранения, грусть и ощущение приближающейся старости охватывает его особенно сильно. Он угадывает, что больше не сможет одерживать новые победы, что больше ни одни бархатные глаза не будут смотреть на него с любовью и страстью...

Но Маркиз ошибся. Он любим, не за внешность или молодость, а за внутренний огонь, необыкновенную силу, ужасающую и притягательную, отталкивающую и манящую...

Маркиз де Брандомин - не просто персонаж одного произведения, он - символ, не имеющий временных пределов. Он воплощение вечного образа Дон Жуана, брошенный рукой Рамона дель Валье-Инклана в бурю страстей того времени. Очень неоднозначный, он может привлекать, некоторые его поступки вызывают отвращение, но никогда не оставляет равнодушными этот испанский сердцеед и обольститель, ужасный и сентиментальный Дон Жуан XIX века...