Freiheit

Мерри Полсен не развлекали подобные рассказы. Позже, загружая оставшуюся после ужина посуду в посудомойку, она отметила, что нет ничего удивительного в том, что Джоуи не знает разницы между детьми и взрослыми — его собственная мать, кажется, не знает, к какой из этих категорий себя отнести. Заметил ли Сет, как в ее историях видно, что дисциплина всегда исходит от Уолтера, как если бы Патти была безучастной наблюдательницей с единственной задачей — быть милой?

Нельзя беспорядочно любить печенье и мороженое, а потом утверждать, что не ваша вина, что вы весите 300 фунтов

Это был один из способов их сосуществования: Уолтер был всегда трезв, Патти порой напивалась, и ни один из них ни разу не предложил другому измениться.
— Тогда что же вас беспокоит? — спросила Лалита.
— Неохота менять образ жизни, который не подводил меня на протяжении сорока семи лет. Если ничего не сломалось, зачем чинить?

У него неизбежно возникало ощущение, что лишь он один из всех водителей на этой дороге соблюдает нужную скорость и ловко балансирует на грани между слишком дотошным соблюдением правил и опасной халатностью.

… цена вещей не всегда бывает очевидна с первого взгляда, и расплата за развлечения в старших классах, возможно, еще впереди.

Как схожесть женских тел никоим образом не отменяла их бесконечного разнообразия, так и по поводу однообразия кирпичиков, из которых строится популярная музыка, — всех этих мажорных и минорных квинт, ритмов в две и четыре четверти и рифмовки А-В-А-В-С — отчаиваться не было никакого смысла.

... настоящим фанатам нужно чувствовать, что с объектом обожания их соединяет уникальная связь, они ревниво охраняют все крохотные, а то и вовсе воображаемые точки соприкосновения, чтобы подкрепить это ощущение уникальности.

Но мысли ее играли какую-то странную пьесу кабуки: как бы она ни задавалась вопросом, кем на самом деле является и что станется с ее жизнью, в центре картины упрямо торчал один непреложный факт — она хотела поехать с Ричардом в путешествие и, более того, собиралась это сделать.

Схожесть их судеб казалась почти сверхъестественной: краткий период творческой продуктивности, сменившийся крутыми переменами, принесшими с собой разочарование и неразбериху, за которыми последовали наркотики и отчаяние, и в финале — бессмысленная работа.

Девушки приезжают в Нью-Йорк, чтобы заниматься издательским делом, искусством и всякими некоммерческими штуками. А мужчин интересуют бизнес и музыка. Происходит так называемый эффект самоотбора. Все девушки хороши и интересны, а парни — сплошь придурки вроде меня.

Дети всегда были смыслом жизни. Ты влюбляешься, рожаешь детей, потом они вырастают, влюбляются и размножаются. Это и было всегда целью жизни. Беременность. Новая жизнь. Но беда в том, что новые жизни хороши и прекрасны с индивидуальной точки зрения, но для всего мира в целом чем больше жизни тем больше смерти.

А консерваторам, разумеется, было по хрен, потому что вся их идеология строится на эгоистичном наплевательстве на будущее, господнем плане и так далее. И теперь вся эта проблема похожа на опухоль — ты знаешь, что она растет внутри, но предпочитаешь просто не думать об этом.

- А ТЕМ ВРЕМЕНЕМ, - заорал он, - КАЖДЫЙ МЕСЯЦ К НАСЕЛЕНИЮ ЗЕМЛИ ДОБАВЛЯЮТСЯ ТРИНАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК! ЕЩЕ ТРИНАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ, КОТОРЫЕ БУДУТ УБИВАТЬ ДРУГ ДРУГА В БОРЬБЕ ЗА ИСЧЕРПАЕМЫЕ ПРИРОДНЫЕ РЕСУРСЫ! КОТОРЫЕ СОТРУТ С ЛИЦА ЗЕМЛИ ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ ЖИВЫЕ СУЩЕСТВА! ТАКОВ, МАТЬ ВАШУ, ИДЕАЛЬНЫЙ МИР - ДО ТЕХ ПОР ПОКА УДАЕТСЯ НЕ ОБРАЩАТЬ ВНИМАНИЯ НА ПРОЧИЕ СОЗДАНИЯ ПРИРОДЫ! МЫ - ЯЗВА ПЛАНЕТЫ! ЯЗВА!

Из-за фрагментации.Эта проблема есть везде.Как интернет или кабельное телевидение-нет никакой централизации,никакого общественного соглашения,в воздухе просто носятся мириады частичек отвлекающего шума.Невозможно уже просто сесть и нормально поговорить-вокруг сплошной дешевый мусор и дерьмовое развитие.Все настоящее,честное,подлинное отмирает. С интеллектуальной и культурной точки зрения мы скачем по миру как бильярдные шары, возбуждаемые ближайшими случайными раздражителями.

Кaзaлось, что aвоськи, висевшие нa ручкaх коляски, были нaбиты долгими чaсaми ее дней.

— Видимо, дело в том, что ты просто по-настоящему хороший человек, — подытожила Патти. — Ты любишь его за то, какой он, а не за то, как ты себя с ним чувствуешь. Возможно, именно в этом разница между тобой и мной.

Со мной что-то не так. Других своих друзей я тоже люблю, но постоянно чувствую, что между нами стена. Как будто все они принадлежат к одному виду, а я — к другому. Более ревнивому, более эгоистичному. В общем, к худшему. Рядом с ними я все время чувствую, что притворяюсь. С Элизой мне притворяться не нужно — я могу просто быть собой и все равно буду лучше, чем она.

За окном хлестал дождь и небо вспыхивало от молний, пока Уолтер пытался наполнить Патти желанием и самоуважением, дать ей понять, как ему важно, чтобы именно ей он мог раскрыть душу. Это никогда у него толком не получалось, и все же после всего наступила череда блаженных минут, когда они лежали друг у друга в объятьях, осененные покойным величием долгого брака, забыв себя в общей печали, простив друг другу все причиненные беды и обиды, и отдыхали.