Freiheit

С некоторыми вроде бы безобидными вопросами надо быть осторожней.

Если хочешь, чтобы у тебя были друзья, следует помнить, что никто не совершенен.

Он не жалел, что спас экосистему от угрозы и таким образом сохранил множество птичьих жизней, но уязвимость маленького животного заставила его задуматься о главном изъяне собственного характера – о том, что он способен жалеть даже тех, кого ненавидит сильнее всего.

Друзья Джессики действительно отличаются от поколения Патти (мир кажется им страшнее, а путь к взрослению – труднее и не обещает особого вознаграждения за труды).

Боюсь, мои таланты – не из тех, что нужны миру. Поэтому я предпочту наслаждаться ими сама.

Их звали Наташа и Селена, и они были необыкновенными, идеальными малышками. Патти казалось, что они родились с викторианскими представлениями о поведении – даже если им хотелось поплакать, этому непременно предшествовали несколько секунд сосредоточенного размышления.

Попивая третье пиво за вечер, Уолтер все сильнее стыдился своих поступков и был благодарен Джоуи за равнодушие. Ничто в течение многих лет не раздражало его в сыне сильнее, чем равнодушие, а сейчас он испытывал благодарность. Джоуи победил в этой войне, и отец радовался.

Кто меня до этого довел? Для кого я всю жизнь был недостаточно хорош? Кому всегда было нужно время, чтобы подумать? Тебе не кажется, что двадцать шесть лет – достаточно на раздумья? Сколько, твою мать, еще времени нужно? Думаешь, твоя писанина меня удивила? Думаешь, я каждую долбаную секунду не знал о том, что происходит?! И все равно тебя любил, потому что ничего не мог поделать! И даром потратил всю свою жизнь!

Любовь, которую Уолтер питал к живым созданиям, основывалась на том, что он уважал их стремление жить как можно дальше от шумных Homo sapiens.

Внутренний голос предостерегал Джоуи: страх потерять Конни и действительное желание ее вернуть – это разные вещи.

Почему он вообще сошелся с Конни? Единственный разумный ответ – потому что он ее любил. У него была возможность отделаться от девушки – точнее, он сам сознательно создал целый ряд таких возможностей, – но вновь и вновь, когда наступал критический момент, Джоуи предпочитал оставить все как есть.

За две с половиной недели, прошедшие со дня встречи с Ричардом на Манхэттене, население Земли возросло на семь миллионов. Семь миллионов человеческих существ – фактически население Нью-Йорка, – которые примутся уничтожать леса, загрязнять реки, асфальтировать луга, выбрасывать мусор в Тихий океан, жечь нефть и уголь, истреблять животных, слушаться Папу Римского и заводить по десять детей.

Родители так устроены, что всегда желают своим детям самого лучшего, вне зависимости от того, что получают взамен. Так устроена любовь, правда? Но на самом деле, если подумать, это какая-то странная мысль. Мы же знаем, как на самом деле устроены люди. Они эгоистичны, узколобы и нуждаются в постоянном внимании. Почему вдруг родительство должно делать каждого выдающейся и благородной личностью? С чего вдруг?

— Друзей не бросают из-за их несовершенств.
— Да, но надо же попытаться помочь им стать лучше. Объяснить, в чем они не правы.

Джоуи с сожалением подумал, что хотел бы жить в каком-нибудь ином мире, более простом, где хорошей жизни не обязательно достигать за чужой счет.

...как выяснилось, я не то чтобы безумно люблю природу. Не так, как ты. Мне она кажется чем-то очень жестоким. Ворона, которая пожирает птенцов воробья, мухоловки, еноты, которые грабят птичьи гнезда, ястребы-убийцы… Люди называют природу мирной, но я вижу нечто противоположное. Это постоянные убийства. Даже хуже, чем у людей.

— Видели бы вы то, что нам довелось увидеть в Южной Америке, — добавила Лалита. — Узкие дороги, ужасная гарь из-за плохих моторов и дешевого бензина, голые горы и в каждой семье по восемь-десять детей. Омерзительно.

Фальшь, сквозившая в обращении Элизы с мужчинами, — она непрестанно хихикала, сюсюкала и ерошила волосы — могла настроить против нее даже друзей.