Therese

Она была убеждена, что, несмотря на его всегдашнюю сдержанность, он связывал с этой прогулкой вполне определенные намерения, и сразу же решила, что ничего такого не допустит. Во время поездки он немного неловко позволял себе некоторые вольности, против чего она не стала возражать. Ее успокоило и одновременно разочаровало то обстоятельство, что их комнаты в гостинице были расположены не рядом. Тем не менее она не заперла свою комнату

Мальчик, подобно всем избалованным детям, принимал даруемые ему любовь и поклонение как нечто само собой разумеющееся.

Она понимала, что он лжет… Но и эта ложь была частицей его самого, более того, именно лживость и делала его таким привлекательным и обольстительным.

Эта тоска, как ей казалось, была теперь лучшей частью ее жизни и поднимала ее на такие высоты, где в обычное время она чувствовала себя неуютно, и в ней медленно возрождалось ее давнишнее желание — спокойно дожить свою жизнь за городом, среди зелени, как можно дальше от людей. Это старость, подумалось ей, она ясно увидела слово «старость», и поскольку оно как бы смотрело ей в глаза, то она улыбнулась ему немного печально. Старость? Уже?

Он раздраженно пожал плечами. Никаких обязанностей не существует, заявил он, никто никому ничего не должен, ни дети родителям, ни родители детям. Все это бред и обман, все люди — эгоисты, только сами себе в этом не признаются… И вообще, единственная достойная цель в жизни — иметь деньги, чтобы можно было плевать на людей.

Если ему все в жизни безразлично, как он может придавать такое большое значение, например, цвету галстука?

И Тереза вдруг подумала: а почему бы и нет? Человек, которого предлагал ей в мужья братец, был ей безразличен, но ведь и отвращения к нему она тоже не испытывала. И разве не было ее долгом по отношению к сыну не упускать такую возможность?

Любое отношение, даже самое естественное, требует постоянного присутствия обоих и постоянного обновления, чтобы развиваться естественным образом, более того, чтобы оно вообще могло сохраниться.

Тереза ощутила такую горькую обиду на своего сынишку, словно он взрослый человек, нанесший ей тяжкое оскорбление, и она имеет право привлечь его к ответу.

Когда она окончательно решила ничего не предпринимать и предоставить событиям идти своим чередом, на нее снизошел необычайный, одновременно и тревожный, и отрадный покой.